Словно повинуясь негласному сигналу, спустя мгновение в прихожей возник силуэт брата, лениво скользящий вглубь дома.
— Думаю, нам лучше уехать, — прошептала, двинувшись к Дэму, но Эд пресёк мой порыв.
— Нет, прошу, не уезжай, — взмолился любимый, цепляясь за меня взглядом и пальцами. В этот самый миг брат достиг кухни, прислонившись к дверному косяку — точь-в-точь как тогда. Только ухмылка на этот раз казалась на удивление миролюбивой.
— Оставите нас ненадолго? — попросил Вуд, бросив взгляд на вошедшего. Просьба, адресованная нам с Эвани, была более чем уместной: им стоило поговорить с глазу на глаз, без лишних ушей.
Дэм неспешно прошествовал к столу, освобождая руки от ноши. Два аппетитных ведёрка — клубничное и шоколадное — и огромный пакет с фруктами уже красовались на столешнице, словно невинные трофеи.
Устроившись на стуле, он дал понять, что готов к диалогу. Улыбнувшись его решимости, я покинула кухню вместе с Эвани. Но та, совсем как заговорщик, настояла, чтобы мы остались у самой двери — слышимость, по её словам, была отменной. Я не стала возражать против столь заманчивого предложения, движимая неутолимым любопытством.
— Ну что, Эдгар Вуд, какое решение созрело? — брат плеснул в голос ядовитой насмешки.
— Ты вообще понимаешь, чего требуешь? Каким, к черту, честным трудом? Ты хочешь, чтобы мы влачили жалкое существование нищих?
— Об этом речи не шло. Не забывай, у нас с Ари более чем достаточно средств.
— С какой стати я должен бросить все? Мои друзья — моя семья, улица — дом, заработок, чёртова жизнь, в конце концов! — Эдгар повысил голос, в котором клокотала ярость.
— Надо было думать головой раньше, прежде чем соваться к моей сестре. На что ты рассчитывал, интересно? Отныне она и ребёнок — твоя семья, ясно? — вопрос прозвучал как приговор, не требующий ответа, и Вуд это понимал. — И вот ещё что: если бы не Ари…ты бы уже червей кормил. Зуб точили знатно. Убили бы, как собаку. Так что она, можно сказать, вытащила тебя из могилы, — с усмешкой закончил Дэм, а Эвани испуганно взглянула на меня, поражённая откровением.
— Не сомневаюсь, что вы — главные зачинщики, — процедил Эд, горько усмехнувшись.
— Вовсе нет, мы всего лишь в числе заинтересованных лиц, — непринуждённо парировал брат, словно обсуждал достоинства экзотических блюд.
— С чего мне тебе верить?
— У тебя нет причин сомневаться. Отныне я не враг. Если примешь условия, ты — часть семьи. И уверяю, я не стал бы, да и не позволю подвергать твою жизнь опасности — это же очевидно, — без намёка на лукавство, впервые без насмешки произнёс Дэм.
— Часть семьи, говоришь? — Эд задумался. — Звучит неплохо, — хмыкнул он и, кажется, пожал руку брату. Не успели мы отойти, как дверь распахнулась, заливая нас ярким кухонным светом.
— Подслушивать нехорошо, — с лукавой улыбкой заметил кровный родственник. — Рискуете утонуть в потоке чужих тайн.
Эдгар лишь усмехнулся, не упустив ни единой тени смущения, скользнувшей по нашим лицам. — Выпьем? — вдруг предложил он гостю, словно одним махом сменив декорации на сцене.
— Зависит от того, что предложишь, — с энтузиазмом отозвался брат, и я наконец вздохнула с облегчением. Напряжение, казалось, отступало.
Мы с Эвани уселись за стол, предвкушая прохладу мороженого, пока парни, примирительно переглядываясь, выбирали напиток для заключения мира.
***
В течение получаса они вели оживлённую, но непринуждённую беседу, словно ступая по тончайшему льду, боясь разрушить хрупкий миг гармонии.
Дэму мастерски удавалось скрывать свою тёмную сущность, так что Эдгар и Эвани, казалось, полностью очарованные его сегодняшним обликом, напрочь забыли, кто перед ними. Оступись они в будущем хоть раз — вся собранная личная информация, откровенные признания, вырвавшиеся наружу под хмельным дурманом, станут смертоносным оружием. Для меня же всё как на ладони. Его вопросы, прикрытые личиной невинного интереса, на самом деле таят в себе нечто большее. Ему необходимо знать всё о тех, с кем предстоит делить крышу. Он внимательно слушает, скрупулёзно анализирует, раскладывает по полочкам — я вижу это, чёрт возьми, вижу! При малейшем споре брат обрушит на них шквал аргументов, чтобы подавить волю и захватить полный контроль — над ситуацией и над личностью. Я знаю, о чём говорю. К несчастью, знаю слишком хорошо.