И всё же в этом трагическом калейдоскопе судьбы, среди осколков разбитых надежд, этот исход — самая яркая искра, на большее нам уже не вымолить небеса.
Вскоре мы растворились в дымке мужских разговоров, и усталость, словно тяжёлый плащ, накрыла плечи. Эвани, осушив бокал искрящегося шампанского, с готовностью поддержала моё желание ускользнуть в свои покои, навстречу долгожданному отдыху.
Но прежде я не забыла подготовить комнату для брата, заботливо расстелив постель.
Эвани Рейн
Известие о скором появлении Дэсмонда пронзило меня разрядом: сердце споткнулось, забилось чаще. Желание увидеть его боролось с отчаянным стремлением бежать прочь. Он навсегда останется убийцей моего брата, человеком, причинившим мне боль. Я не прощу ему тот гроб, эту чудовищную инициативу — такое не вычеркнуть из памяти. Отчаяние, захлестнувшее меня тогда, острые, словно бритва, мысли, терзавшие душу, оставили незаживающий шрам на моей психике. По-хорошему стоило бы обратиться к психологу, но я всё никак не решаюсь. Ещё и это странное, необъяснимое влечение к нему, к этому психопату — об этом тоже следовало бы поговорить со специалистом.
Условия, выдвинутые демоном Эдгару, казались мне — да и самой Ариане — разумными. Однако Вуда тоже можно понять: перспектива кардинальной перемены в жизни пугала. Более того, сама мысль о том, что им помыкают, склоняя к согласию словно марионетку, вызывала бурю протеста. Агрессия вполне оправданна: никому не сладко ощущать себя загнанным в угол. Но, к счастью, преданность Ариане пылала в нём ярче обиды, и ради будущего с ней он был готов отринуть собственные принципы. Это достойно безмерного уважения!
Время застыло, и вот мы все — как один — оказались за столом. Неужели это свершилось? В глазах брюнетки плескалось такое безграничное счастье, что, казалось, оно готово выплеснуться наружу, затопляя собой всё вокруг.
Дэсмонд предстал в совершенно ином свете: ни тени безумия, ни капли пафоса. Эдгар настолько увлёкся общением с ним, что временами забывал о нашем присутствии. Но это не вызывало обиды, скорее было забавно наблюдать за их взаимодействием.
Стоило разговору коснуться волнующих меня тем, как я уже не могла сдержать потока слов. Если поначалу робкая неуверенность сковывала мой язык, то вскоре я смело вплеталась в беседу. Ожидаемая насмешка или колкость так и не прозвучали из уст Дэсмонда, и это позволило мне отпустить напряжение. Теперь, признаюсь, тихая зависть гложет меня при мысли об Ариане, о её возможности постоянно быть рядом с Дэмом, делиться сомнениями, принимать его тепло и заботу. Сейчас и я вижу его таким, каким она его знает — внимательным и искренним.
Оставив парней, мы разошлись по комнатам. Ариана жаловалась на усталость, а во мне, напротив, клокотала неуёмная энергия. И всё же я заставила себя прилечь, устремив взор в потолок с глупой, мечтательной улыбкой. Сердце томилось неудержимым желанием: спуститься вниз, остаться с Дэмом наедине, тонуть в разговорах, исследовать каждый уголок его души… Но сейчас это было бы непростительной дерзостью. Гораздо важнее, чтобы между ним и Эдгаром возникло хоть какое-то подобие взаимопонимания.
Телефон вздрогнул в тишине, извещая о новом сообщении. Подхватив его, я увидела знакомое имя: Невилл.
«Не спишь, красотка?» — гласило оно, а под текстом красовалась его фотография на мотоцикле, залитая неоновыми огнями ночного города.
Не ответив, я отложила гаджет, утопив комнату в волнах любимой музыки. Вести переписку? Сейчас — ни за что. Абсолютное нежелание сковывало сознание, будто ледяная корка.
Уже час миновал с тех пор, как мы с Арианой оставили ребят, и меня начинала одолевать дремота, но мучительная жажда гнала с кровати.
Медленно, словно в замедленной съёмке, я поплелась на кухню, потирая заспанные глаза, сквозь пелену полудрёмы улавливая обрывки фраз.
Войдя, я поразилась царящему здесь хаосу опьянения. Если Дэм ещё сохранял подобие контроля, то Эдгар буквально клевал носом, то и дело роняя голову на стол.
— О, Эв-вани, ты… ты чего не спишь? — пробормотал он заплетающимся языком, вызвав у меня невольную усмешку.
— По-моему, пора закругляться, а то до комнаты добираться придётся ползком, — прозвучало в моем голосе с мягкой участливостью.
— Да, я уже собир… — оборвал фразу, перескакивая на бессвязный вопрос: — Дэм! Курить пойдём, Д-эм?
— Давай я лучше провожу тебя в спальню, хорошо? — подошла к брюнету, беря его под локоть, чтобы помочь подняться.
Дэсмонд подхватил Вуда с другой стороны, и мы, словно два лоцмана, повели захмелевшего капитана к его каюте. С грехом пополам, преодолев ступеньки, парень вдруг счёл свою миссию выполненной. С ленью аристократа он, придерживаясь за перила, поплыл вниз, оставив меня наедине с ношей.