С этими словами он вывалился из машины, а следом, словно куклу, выволокли и меня, не дав даже моргнуть.
Отчаяние захлестнуло с головой, и в сердце начало прорастать злобное жало самобичевания.
Жалость к себе — горькая, липкая — пыталась удержать на плаву, но всё, абсолютно всё, вытеснил животный, парализующий страх перед неминуемым. Он возвышался над остальными чувствами, подобно грозной скале — в сотни раз мощнее, в тысячи раз реальнее. В его тени гасли любые надежды.
Я оказалась в этой западне по собственной воле — какая ирония!
— Только тронь меня, клянусь, Ари и Эдгар обо всём узнают! — прохрипела я сквозь слёзы.
— А кто сказал, что ты останешься жива? — прошептал он, одарив меня улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. Улыбкой хищника, предвкушающего добычу.
Тело инстинктивно рванулось прочь, но безуспешно. Два амбала вцепились в мои руки мёртвой хваткой, хотя, признаться, я и с одним бы не справилась.
И тут я поняла, зачем понадобилась такая «поддержка». Мой взгляд упёрся в инвалидную коляску, к которой меня тащили.
Твари, скрежеща белым мелом по оголённой земле, вычертили зловещую черту. Холодные путы приковали моё тело к этому проклятому креслу на колёсах, и началась их бесовская игра. Леденящий ужас сковал меня, когда я осознала, какую гнусную забаву эти выродки уготовили.
Что-то отдалённо напоминающее боулинг: только вместо шара — я, а вместо кеглей — пропасть. Коляску требовалось толкнуть так, чтобы она достигла склона, до которого от черты было от силы полтора метра. Какая болезненная фантазия могла породить подобное?
В свете фар нескольких машин эта сцена казалась дьявольским фарсом.
Итак, мою жизнь бросают на алтарь развлечений двум игрокам: демону и некоему Диего, окутанному аурой надменности.
Остальные — зрители этого смертельного аттракциона. Исход предрешён: либо могила, либо жалкое существование инвалида, если, конечно, такое завершение окажется им по вкусу.
Я была парализована отчаянием, не в силах пошевелить ни единым мускулом, лишь потоки слёз обжигали щеки. Неужели жизнь так и не сумела преподать мне урок? Как я могла быть настолько слепа, чтобы довериться этому чудовищу с глазами, полными льда, и сердцем, скованным вечной мерзлотой? Его мнимая забота о сестре, жалкая искра человечности обманула меня, заставила поверить в то, чего не было. И как же жестоко я ошиблась… Эта ошибка обойдётся мне непомерно дорого.
Кто теперь протянет руку помощи? Кто спасёт из этого ада?
Сквозь душившие рыдания ускользала последняя нить надежды… Во рту кляп, поэтому единственное, что слышали эти подонки, — мои жалкие стоны и мычание. Сердце билось о ребра, предчувствуя неминуемую гибель, но я была бессильна. Обездвижена, обречена…
— Ну что, ты первый? — рявкнул второй игрок брюнету. Его голос звенел азартом.
Демон схватился за ручки коляски, откатил меня назад, словно заводя механизм, а через мгновение, набрав скорость, отпустил на прочерченной линии. Мой протяжный стон потонул в свисте ветра, и я понеслась прямо к краю, где должна была сорваться в пропасть, кубарем катясь вниз…
Позади меня раздаются ликующие крики, но я зажмуриваюсь, отчаянно пытаясь не увидеть неизбежный конец, и…
Чьи-то шаги приблизились… Сквозь ватную пелену пробился голос Дэма:
— Бля, немного не хватило. Обидно, до чёртиков обидно.
Я продолжала держать глаза закрытыми. Решила больше никогда их не открывать. Так будет… проще.
— Давай, твой ход, — хмельной выкрик полоснул по воспалённому сознанию, как бритвой.
Снова ненавижу тебя, ублюдок! Будь ты трижды проклят!
Толчок… Коляска вздрагивает и, словно подкошенная, валится набок, обрушив на меня лавину боли.
Чьи-то руки подхватывают и вновь бросают в безумную гонку…
И вот мой «транспорт» наткнулся на злосчастный камень… Тёплая струйка крови потекла из носа, окрашивая подбородок багрянцем.
Я с трудом разлепляю веки, пытаюсь проморгаться, пока меня возвращают в исходное положение.
— Ой-ой, выглядишь не очень, — с садистской ухмылкой елейно протянула синеглазая тварь, и ярость обжигающим ядом разлилась по венам. В исступлении я забилась в конвульсиях, тщетно пытаясь высвободиться из пут.
Рывки, удары ногами и руками — всё впустую. Лишь позабавила отморозков. Гореть им в аду!
— Угомонить бы её… — вяло пробормотал кто-то в толпе. В тот же миг глаза брюнета, наблюдавшего за моей агонией, вспыхнули зловещим огнём, а на губах заиграла сатаническая усмешка.
Словно тень, он обошёл меня, навис за спиной и грубо задрал моё лицо за подбородок. Кляп исчез, и в ту же секунду в горло хлынул обжигающий поток крепкого алкоголя.