— Эта слабоумная всё расскажет Ари. Про гроб рассказала ведь, хотя ты клялся, что эта идиотка будет молчать. Помнишь? Я тебе поверил…
Невилл безмолвно застыл, не находя слов.
— Он предупреждал… П-просто я не послушала. Такого больше не повторится. Никто не узнает. Н-никто… — хрипела я в отчаянии.
— Ха, смешно… Я не верю тебе! Назови хоть одну причину верить твоим словам?
— Н-не знаю… Я не знаю… — беспомощно замотала головой. — Придумай сам причину, я на всё согласна!
— Даже так… Ла-адно… — протянул демон, скалясь. — Тогда отрежем тебе язык и кисти, договорились? — усмехнулся он, присев на корточки рядом со мной, что заставило зеленоглазого напрячься до предела.
— Я из квартиры больше не выйду. С твоей сестрой видеться не буду, с Эдгаром тоже. Обещаю, п-пожалуйста… я… я очень хочу жить! — молила, захлёбываясь в рыданиях.
— К сожалению, наши желания нЕсколько не совпадают, — поджал губы Дэсмонд, изобразив подобие грусти. — Ладно, братишка, запустим её в последний раз, договор? Останется жива — заберёшь, — встав на ноги, он озвучил свой чудовищный план, переглядываясь со своими дружками.
— Нет! — в ярости отчеканил Невилл. — Не смей!
— А собственно, хули я спрашиваю? — усмехнулся Дэм и жестом руки отдал приказ своим приятелям. Те среагировали мгновенно, вцепившись в моего друга стальной хваткой.
— Дэм, нет… Нет, блядь, не трогай её! — вопил зеленоглазый, хотя, вероятно, уже понимал, что остановить безумного брата ему не под силу.
— Я не хочу… Не хочу умирать… — заикаясь, твердила, как безумная.
— Придётся, дорогуша. Уверен, тебе больше не повезёт, — хмыкнул он, откатывая коляску назад, чтобы набрать скорость. Руки и губы дрожали… Теперь уже никто не поможет.
К пеплу - 11
Ариана Риккадо
Разбуженная тихим сопением Вуда, я побрела в полумрак гостиной и опустилась на диван. Настенные часы высвечивали предательские цифры: 2:46 — время, когда грань между явью и кошмаром истончается.
Необъяснимая тревога сжала грудь. Зная лишь один способ унять это терзание, я, ведомая инстинктом, прокралась к комнате брата. Едва приоткрыв дверь, на цыпочках проскользнула к его кровати и с разочарованием обнаружила, что она пуста.
Присев на краешек, включила ночник, надеясь, что его мягкий свет развеет тоску. Неужели сорвался домой? Почему не остался здесь? В голове стали роиться вопросы.
Решение созрело мгновенно — набрать его номер. С девяностопроцентной уверенностью я знала, что Дэм не спит.
На удивление, он ответил сразу, но молчал. Лишь слабый шёпот посторонних голосов доносился из динамика, намекая на шумную компанию — кажется, он был с друзьями.
— Ты где? — сонно прошептала я, стараясь разобрать обрывки фраз на заднем плане.
— Что случилось? Почему не спишь? — хмельной голос опалил слух.
— Тревожно… Все эти дни здесь я просыпалась в это время и звонила тебе, — запнулась, почувствовав, как к горлу подступает ком. — Вот и сейчас… Заглянула в спальню, а тебя нет, — исповедь завершилась на грустной, почти плачущей ноте.
— И? — с ноткой нескрываемого недовольства отозвался брат.
Я молчала, не в силах облечь в слова иррациональную потребность в его присутствии.
— Мне приехать? — вопрос, прозвучавший словно обещание спасения, отозвался сладостной дрожью в сердце. Надежда вспыхнула ярким пламенем.
— Ты… ты можешь? — страх, что это всего лишь пьяная шутка, сковал, но я отчаянно цеплялась за веру в серьёзность его намерения.
— Если я тебе нужен, то, конечно, — в голосе проскользнула едва уловимая усмешка.
— Да… да, я хочу, чтобы ты приехал. Очень!
— Как скажешь, — шумно выдохнул он. — Я недалеко, минут через десять буду, жди, — и связь оборвалась.
Окрылённая благоприятным исходом разговора, я побрела на кухню, чтобы выпить чашку лимонного чая. Это ненадолго приглушит тревогу, а потом… потом приедет брат.
Эвани Рейн
Гул чужих голосов, мои собственные рыдания, клокочущее раздражение Невилла — всё это внезапно утонуло в настойчивой, оглушительной трели звонка.
Демон замер, всё вокруг стихло, и даже я, затаив дыхание, пыталась понять, что творится у меня за спиной.
— Что случилось? Почему не спишь? — прозвучал взволнованный, почти неслышный голос Дэма, в котором исчезла прежняя резкость, оставив лишь мягкую, обволакивающую нежность.
Несомненно, это Ари. Лишь с ней этот псих удосуживается примерить маску вменяемости, сыграть подобие человечности. Двуличная тварь! Ненавижу!
Что, если выкрикнуть что-то? Дать Ариане знак, что я здесь, с ним, ухватиться за этот шанс вырваться из кошмара. Или только усугублю?