Отложив наконец гаджет, Дэм погрузился в какие-то свои мысли, а затем его взгляд, полный какой-то странной сосредоточенности, упал на меня.
— О чём задумался? — вопрос повис в воздухе, почти неслышный.
— Представь: в твоих руках судьба — ты можешь спасти лишь одну жизнь: свою, мою или Эдгара. Кому бы ты её даровала?
— Нет, я… я не хочу отвечать, — замотала головой, словно отгоняя кошмар.
— Ответь, — голос брата звучал как сталь.
— Наверное, я должна выбрать себя… ведь во мне теперь две жизни. Я понимаю это, Дэм, но… — поток сумбурных мыслей вдруг застыл, образовав ледяную гладь. — Честно? Не раздумывая отдала бы её тебе. — Признание это сорвалось с губ, как предсмертный хрип грешника.
— Объясни.
— Без тебя я не представляю свою жизнь. Я просто не смогу… не захочу заботиться о ребёнке, создавать семью с Эдгаром — всё это станет неважным.
— Почему ты так думаешь?
— Я чувствую это каждой клеточкой.
Молчание повисло между нами, густое и давящее. Брат смотрел прожигающим взглядом, я же тонула в пустоте и ощущала, как в его глазах зреет осуждение, как мои мысли, мои шаткие доводы разбиваются о скалы его убеждений.
Лёгкое касание пальцев к подбородку, и Дэм мягко повернул моё лицо к себе, пристально вглядываясь в профиль.
— Последним должен быть я, Ари, слышишь? Сначала ты и ребёнок, потом Вуд — отец ребёнка. Это твоя новая семья, которую ты должна ставить на первое место. И чем скорее ты это осознаешь, тем лучше для нас обоих.
Философия брата обжигала, вызывая протест, хоть и находила болезненный отклик в душе. Да, в чём-то он прав, но принять это сейчас казалось непосильным.
— А ты? Ты ведь тоже моя семья.
— Конечно, — улыбнулся он, невесомо коснувшись моих щёк. — Мы были и будем друг у друга, только теперь нас станет больше. Это твоё разветвление, твоя ответственность, твой долг. У Эдгара должно быть так же, понимаешь? Вы — на первом месте, потом все остальные, — тихо, но уверенно звучала его проповедь.
— Дэм… Мне страшно. Как же так вышло? Я ведь всего лишь хотела любви, познать это трепетное чувство желания и быть желанной…
Но, наверное, я ещё не готова к семье, к детям… Вот только обратной дороги уже нет.
Исповедь хлынула потоком, захлестнула с головой. До безумия хотелось выговориться самому близкому человеку, поделиться тем, что терзает душу, что не даёт покоя.
— Что ты чувствуешь к Эдгару? — спросил он, большим пальцем очерчивая линии на моей ладони.
— Ну… — я запнулась, чувствуя, как краска заливает щеки, — если честно, он первый. Единственный. Наверное, теперь какая-то привязанность точно есть. Я знаю, что дорога ему. И он мне… не чужой, — слова словно застряли в горле, теряясь в полумраке комнаты. — Не знаю… что ещё сказать.
— Не густо, — хмыкнул брат, устремляя взгляд в мёртвую черноту телеэкрана. — Но и на этом зыбком фундаменте можно попытаться что-то построить. Время покажет, насколько прочным окажется это здание. Но… — он резко оборвал себя, усмехнувшись собственным мыслям. — К черту все это! Не слушай меня. Не хочу бросать тень на твои решения, влияющие на судьбу ребёнка.
— Я не хочу этого ребёнка, Дэм, — выпалила, не в силах больше держать это в себе.
Казалось, к такому брат был совершенно не готов. Его лицо выразило крайнюю степень удивления.
— Раньше надо было думать! — возмущённо произнёс он, скрестив руки на груди. — Предохраняться не пробовали? Или в твоих книжках, которые ты читаешь ночи напролёт, об этом не пишут?
Слезы подступили комом к горлу, готовые хлынуть потоком. Как не возненавидеть себя за это непростительное откровение? Как посмел мой язык выдать такую крамольную мысль?
— Ну, ну, тише, — прошептал Дэм, невесомо касаясь подушечками пальцев моих мокрых щёк. — Ты просто боишься, как сама и сказала. И это естественно, всех людей пугает неизвестность — чистый человеческий фактор, — с улыбкой в голосе начал оправдывать мои слова. — С рассветом станет легче, а через несколько дней, возможно, ты будешь мыслить совсем иначе. Просто дай себе время, ты очень в нем нуждаешься.
— Я нуждаюсь в тебе. Только ты мне нужен, — призналась, начиная всхлипывать. — Поехали домой, Дэм? Я хочу домой… — эмоции захлестнули, казалось, я тону в океане чувств и потерянности.
— А как же твоя половинка, что спит себе спокойно, ничего не подозревая о твоих откровениях, м? — улыбаясь, он гладил меня по волосам.
— Я не знаю… Не знаю, что ему сказать.
— Дождёмся рассвета? — прошептал, прикоснувшись губами к моей ладони. В этом прикосновении было больше обещаний, чем в словах. — Ночь не терпит решений, особенно тех, что способны изменить судьбу.