Я молча кивнула, принимая его мудрость как должное. Он всегда прав. И в этой правоте — моя тихая гавань.
Эвани Рейн
Пока я стояла под сонными струями душа, разглядывая в запотевшем зеркале ванной багровые отметины от падений, Нэв вызвался заварить чай.
Обернув мокрые волосы полотенцем, я поплыла в сторону кухни.
— С лёгким! — улыбнулся зеленоглазый, разливая душистый напиток по белоснежным чашкам.
— Спасибо, — отозвалась я, возвращая ему улыбку и, помедлив, добавила: — Спасибо за всё!
Вмиг его безмятежное лицо омрачилось тревогой:
— Что случилось, Эвани? Как это произошло?
Я опустилась на стул напротив, медля с рассказом. Предстояло вновь нырнуть в омут воспоминаний, ощутить кожей леденящий ужас. Как же хотелось забыться, раствориться в чашке чая! Но я знала: высказаться будет целительнее для израненной души.
— Дэм привёз Ариану и решил задержаться, чтобы разрешить разногласия с Эдгаром. Ты что-нибудь об этом знаешь?
— Знаю. Она рассказывала, когда я отвозил её к этому психу.
— Дальше… — слова давались с трудом, ведь признаваться в своём опрометчивом согласии было унизительно. — …Дальше он предложил прокатиться, когда все уснули. Сказал, что хочет поговорить. Я, глупая, решила, что он извинится за тот гроб… — Горькая усмешка тронула мои губы, высмеивая наивность и тщетные попытки оправдать себя. — Знаешь, я просто… просто не ожидала, что кошмар повторится. Он ведь казался нормальным, одержимым лишь заботой о сестре и её будущем ребёнке. Даже подумать не могла, что…
— Понял тебя, — перебил Невилл, сверля взглядом фарфор. — Запомни, Эвани: его отношение к Ари — это исключение. С ней, в её присутствии, он один человек, без неё — совершенно другой. Больше не обманывайся, пожалуйста. Ты для него — никто. — Слова сорвались с его губ резко, почти грубо. — Как бы ты ни была близка с Арианой, для Дэсмонда ты останешься никем.
— А Эдгар… тоже никто?
— Эдгара спасает ребёнок. Без ребёнка Дэм бы его не принял, — покачал головой друг и сделал глоток горячего чая. Я последовала его примеру, и повисла гнетущая тишина.
— Ты говоришь, что он хорошо относится к Ари, но это неправда, — в моём голосе, всё ещё чужом и надломленном, плескалось возмущение. — Он едва ли не вычеркнул её из жизни, обозвал последними словами. Разве это хорошее отношение?
— Я и не говорил, что хорошее, Эвани. Имел в виду — особое, — мягко пояснил визави, глядя мне в глаза своими изумрудными омутами. — Как бы Дэм себя ни вёл, он её любит. Чувствует её боль, понимаешь? Её слёзы для него — не просто вода.
От последних слов Невилла мне стало физически дурно, но он, не заметив этого, продолжал с жаром доказывать:
— Если он увидит, что она страдает, ему будет плохо. Если страдает кто-то другой — плевать.
— Ладно! Я поняла, — прервала его, чувствуя, как всё сказанное отравляет меня.
— Ты… ты, наверное, очень устала, да? Измучена? — замялся изумрудный, будто подбирая слова.
— Да, есть немного. Может, посмотрим фильм, если ты не против? — предложила другу, чувствуя укол вины. — Мне бы не помешало отвлечься.
— Почему бы и нет? — улыбнулся он и направился к раковине с намерением помыть наши чашки.
Ариана Риккадо
— Иди спать, — резко отпрянув от меня, брат схватил свой телефон.
— Ты что, уходишь? — испуганно спросила, всей душой надеясь на отрицательный ответ.
— Нет, останусь, — не отрываясь от гаджета, ответил.
— Тогда почему я не могу остаться с тобой? — не понимала его, хотя, признаться, облегчение уже растекалось теплом по груди.
— Я спать хочу, и ты иди ложись, давай.
— Но я хочу с тобой… Не хочу в комнату, — взбунтовалась, не находя логики в его словах.
— Ты не будешь со мной спать, Ари, мы не дома, — в голосе проскользнуло едва уловимое раздражение. — Если Вуд проснётся раньше, то охренеет от увиденной картины.
— Почему? Что в этом такого? — недоумевая, я приняла сидячее положение, искренне пытаясь понять, чем же так можно шокировать Эда.
— Ты просто не представляешь, что вытворяешь во сне! Засыпаешь ангелом, а затем превращаешься в осьминога: все конечности на мне, и слюни… о, эти слюни! Вся шея потом влажная, как после тропического ливня, — усмехнулся брат, прикрыв глаза от мнимого ужаса. — И то, что я это терплю, вовсе не означает, что это норма. Для неподготовленного зрителя такое зрелище — форменное безобразие. Так что прости, родная, но изволь покинуть насиженное место. Сладких сновидений, и пусть они будут менее… влажными! — С этими словами он картинно рухнул на спину, мгновенно нырнув в спасительную пучину гаджета.
— Тогда, может, ты будешь здесь, в зале, а я просто посижу рядом, не буду ложиться с тобой. Фильм посмотрю, ладно? — пыталась найти компромисс, совершенно не желая уходить.