— Это ты так угрожаешь? — промурлыкал он, не сводя с меня глаз. — Хочешь сказать, мне следует от тебя избавиться, прежде чем ты это сделаешь, да?
Не успела я ответить, как рядом со мной материализовался Диего, усаживаясь так близко, что я почувствовала его тепло. Гордон остался стоять, словно страж, отрезая все пути к отступлению. Западня захлопнулась! Меня зажали в тиски — без права на уход, без возможности позвать на помощь. Ни видео, ни телефона, ни шанса сбежать. Чёрная рукоять ножа казалась единственным якорем в этом шторме страха.
Диего закурил, и его табачное марево достигло меня. К нему присоединился Гордон, тоже окутав себя дымом. В это время Дэм непосредственно исследовал содержимое моего телефона, углубляясь в мессенджеры. В тот же миг, словно повинуясь неведомому импульсу, моя рука с ножом метнулась к его запястью, застыв в миллиметре от цели.
— Только попробуй, — его голос, лишённый всяких эмоций, прозвучал как приговор. — Этим же лезвием сдеру твою кожу. Поняла?
Я вздрогнула. На сгибе его локтя застыла слеза, сорвавшаяся с моих век.
— Ещё и глаз лишний, да? — прозвучала в воздухе его насмешка.
Словно во сне, я потянулась подушечками пальцев, лёгким, почти невесомым касанием, стирая каплю.
— Рука, по всей видимости, тоже, — добавил он, не сводя с меня взгляда.
Я зажмурилась, отчаянно пытаясь абстрагироваться, удержать рассудок, отгородиться от реальности, но тщетно. Я была на грани. В любую секунду могло случиться нечто ужасное.
Резкая, болезненная вспышка заставила меня вскрикнуть и выронить нож. Ухмылка Диего — хищная, торжествующая. На моей руке, где только что зияла раскалённая метка, теперь оседал пепел, который я машинально стряхнула, одарив парня убийственным взглядом. Не заметив, как инстинктивно отстранилась от него, я прижалась вплотную к Дэму. Гордон, будто распорядитель на гладиаторских боях, поднял моё единственное оружие, с издёвкой вращая его в руке.
— По твоей логике, Дэм менее опасен, что ли? — с усмешкой спросил шатен.
— На данный момент — да, — прохмыкал синеглазый, опередив меня с ответом. — Разве не логично?
Ответа я и не искала: мои мысли были далеко, в другом месте, где не было ножей, угроз и дыма сигарет.
— Я вот что подумал… — прозвучал голос, исходящий из копны выгоревших на солнце волос. — Неужели оно умеет мыслить?
Мерзкий тембр этого ублюдка вызывал во мне жгучую волну отвращения. Хотелось схватить первый попавшийся предмет и обрушить его на самодовольную физиономию. Ах, если бы я была посильнее, я бы разнесла их всех в прах и пепел! Но, к моему великому несчастью, моему уязвимому положению оставалось лишь молча сочувствовать.
— …Может, развлечёмся?
— А конкретнее? — уточнил Диего, растягивая губы в ухмылке.
Не нужно было быть провидицей, чтобы догадаться, о каком именно «развлечении» шла речь. Мне было ясно одно: что бы это ни было, это не сулит мне ничего хорошего, ведь меня вряд ли отпустят восвояси…
— С ней, — ответил Гордон, кивком указывая на меня.
— Лучше смерть, чем такое! — выплюнула я с такой презрительной горечью, что, казалось, сама отрава слетала с моих губ.
— Сильная позиция! — с ехидной усмешкой промолвил Демон, встречая мой взгляд. — Могу помочь воплотить её в жизнь. Если, конечно, ты действительно полна решимости. Что скажешь, не передумала? — усмехнулся он, заметив мою слабость.
— Почему ты так жаждешь моей смерти? Что я тебе сделала? — прошептала я, глядя куда-то сквозь него, в бездну. Кулаки невольно сжались, но не от гнева, а скорее от накопившегося напряжения.
Он рассмеялся; смех звучал надменно и холодно.
— Если бы я жаждал твоей смерти, дорогуша, ты бы вряд ли сейчас дышала, — произнёс он, касаясь моих волос с притворной лаской. — Мне нет никакого дела до твоей жизни, и никогда не было. А вот развлечься — это святое! Конечно, ты можешь пострадать, можешь даже погибнуть, но без этого было бы чертовски скучно, — он пожал плечами, и в его глазах заплясали дьявольские огоньки. — Ничего личного, ты всего лишь инструмент, способ добыть самые острые, самые экстремальные ощущения. Вот и весь мотив, Гномик, — с улыбкой завершил он свою исповедь.
— Так развлекаться — это ненормально. Здоровый, адекватный человек так не поступает.
— Не помню, чтобы я хвастал подобными достоинствами, — беззаботно возразил он.
— Не то чтобы хвастался, но ты неустанно примеряешь эти маски, пытаясь казаться нормальным, пока сестра рядом. Это лишь видимость. Стоит ей отвернуться, и всё твоё притворство слетает, обнажая тебя настоящего. Напускная адекватность рассыпается в прах, и остаётся лишь истинное лицо.