Такой вопрос мог задать только осведомленный человек, и Козырев счел нужным промолчать.
— Вот видите, Олег Павлович. Второй раз вынуть его из петли можете и не успеть.
Козырев в дерзком взгляде скосил голову, проговорил нажимисто:
— Вон оно что… Пусть где угодно, только не у нас? — Усмиряя себя, заверил: — Не допустим до этого. Что касается сельской больнички… Боюсь, Семен Аристархович, что на всех таких, как Ройтман, не хватит больничек.
— Да-да, все так, все верно, — ужав губы, согласно закивал Прозоров. — Вот что, Олег Павлович, пусть за ответом на свой рапорт Иосиф Лазаревич придет ко мне (перелистнул страницу тетради) завтра в четырнадцать… нет, в тринадцать сорок (записал). Давайте уж как-то общими усилиями, голубчик. М-мда… Я тут пометил… Направим вам двух хирургов, выпускники мединститута.
— Одного хирурга. Жена возвращается из отпуска, так что второй окажется сверх штата… Если не окулиста и не дантиста, то хоть невропатолога верните. На месяц, сказали.
При слове «жена» у Прозорова лишь чуть встрепенулась бровь, иной реакции он себе не позволил.
— Вернем невропатолога. Врачу Галимовой мой поклон. На кого же сына оставила?
Гляди-ко, и что сын — знает. Олег Павлович ответил, что решили доверить ребенка матери Руфины Хайрулловны. Обеспечена: огород все же свой, коза…
Прозоров одобряюще выпятил утолщенную нижнюю губу.
— Козье молоко для грудного — это прекрасно. Еще студентом занимался козьим, верблюжьим, кобыльим.
Даже статейку тиснул в медицинском журнале. Не читали? М-мда… Давно это было, ох как давно. При царе-батюшке. — Глянул на часы, заторопился. — Уклонились мы. Я вот зачем вас, Олег Павлович. Попало мне кое от кого, считаю, больше, чем заслужил, попало, так что, не взыщите, поделюсь излишками. Без предосторожности готовим наши лечебницы к предстоящим наступательным операциям. За это взгрели. Теперь другим займемся — подготовкой нескольких госпиталей, в том числе и вашего, к передаче другому фронту. Постараемся вместе понять, что это такое, с чем эту штуку едят. Когда в доме идут приготовления к приему гостей, наблюдается одна картина, и совсем иную картину можно увидеть, когда семья собирается покинуть насиженное место, переселиться. Будем «переселяться». Работу надо вести, разумеется, в обстановке строжайшей секретности, но и… Как бы люди ни старались скрыть свой переезд, абсолютной тайны они не добьются, утечка истины так или иначе неизбежна. Кроме того… — Прозоров прислушался к тому, что наговорил Козыреву, кривовато усмехнулся. — Извините, Олег Павлович, старый эскулап, кажется, забрался в чужие владения. Вас, а не противника, скорее всего, введу в заблуждение. Тут неподалеку, в соседней избе, находится очень серьезный и умный подполковник, специалист своего дела. Так что об этой окаянной дезинформации — с ним. Понимаете, какая ответственность на нас ложится?
— Понимаю. В общих чертах, конечно.
— Детали — у подполковника. Желаю успеха, — генерал поднялся, давая знать, что пора закругляться В паузе ловко помотал пальцами остро заточенный карандаш, плавным движением опустил (водворил!) его в стакан, повыпячивал губу. — В сводке о летальности, Олег Павлович, выделен случай во вверенном вам… Что это — профессиональная ошибка хирурга?
— Ошибки не было. А вот вина… есть.
— Чья? Конкретно.
— Пальцем ни на кого не покажешь. Медицина виновата.
— Вон как… — построжел голос Прозорова. — Не по чьей-то вине, а по вине всей медицины?
— Не всей. Той отрасли, которая занимается и занималась анаэробной инфекцией. Научных публикаций вроде бы предостаточно, а что в них? Что почерпнуто из практики зимней кампании тридцать девятого? Что нового в диагностике, радикального в профилактике? Методы, рекомендации? Незамедлительное введение антибиотиков? Нашли-то его на второй день после ранения. В воронке, со слепыми осколочными обеих конечностей. Какое уж тут незамедлительное. Разрезы, ампутация? Сделали. Развитие заболевания, извините за банальность, никогда практически не бывает предсказуемо полностью. Как же локализовать скрытый процесс? О том, что он не затух и после отсечения, узнаем, когда… — Олег Павлович, шумно всосав воздух, оборвал себя: — Не помогла и экзартикуляция[17].
— М-мда-а, — подавленно покачал головой Прозоров. — Анаэробиоз… Что поделаешь, что поделаешь… Объяснительную все же представьте.
— Комиссия будет?
— Никаких комиссий, от них одна демагогия. Приложите к записке историю болезни. Лучшего не вижу — сжато и убедительно.