При анализе действий Чавеса нельзя забывать об этой «магической формуле», которая объясняет многие «нелогичные» и «непоследовательные» шаги в его деятельности.
Луис Микелена встретил Чавеса у ворот тюрьмы. Не теряя времени, они отправились к Хосе Висенте Ранхелю, чтобы Уго успел выступить в его телевизионной программе. Первый вечер на свободе Чавес провёл в небольшой квартире своего адвоката Карлоса Фермина, где в узкой компании друзей отметил освобождение.
Стеснять Фермина Уго не хотел и на следующий день занялся поисками жилья. После нескольких ночёвок в случайных местах на помощь пришёл всё тот же Микелена, предложив подопечному комнату в своей квартире в здании «Универсо» на площади Альтамира. Получил Уго в своё распоряжение и его старый «мерседес-бенц».
«Политический ментор» Чавеса, как иногда называли Микелену, вёл свою хитроумную игру, главной задачей которой был демонтаж партии Accion Democratica. В этом вопросе Микелена был категоричен: «С адеками надо покончить раз и навсегда. Их время прошло». Но как быть с Чавесом, слишком самоуверенным, нетерпимым, авторитарным? Микелена с уверенностью отвечал своим друзьям: «Не беспокойтесь. Этого парня мы сделаем ручным. Главное для нас разобраться с адеками. А Чавес пусть пока шумит и делает то, что делает. У нас нет другого варианта».
К советам Микелены Чавес прислушивался. Один из них — держаться подальше от радикальных элементов — Уго принял без колебаний. Оценил он и усилия «ментора» по организации «фронта поддержки» в финансово-предпринимательских кругах. Вначале это не слишком удавалось. Олигархия с подозрением относилась к Чавесу: он превозносил бандитские подвиги Эсекиэля Саморы и своего предка Майсанты, и потому ему нельзя было доверять. Для создания «позитивного образа» Чавеса Микелена пытался подключить хозяев ведущих СМИ: Мигеля Энрике Отеро (газета «Насьональ»), Андреса Мата Осорио (газета «Универсаль»), Эстебана Пинеду (газета «Панорама») и, конечно, телевизионных магнатов, в первую очередь Густаво Сиснероса, владельца телеканала «Веневисьон». На приёмах в посольстве США, куда Микелену иногда приглашали, он проводил ту же линию: «Чавес — единственная надежда для сохранения порядка и мира в Венесуэле, он будет гарантом стабильных поставок нефти в Соединённые Штаты». Тогдашний посол Джон Майсто(Джон Ф. Майсто служил послом в Венесуэле в 1997–2000 годах. После завершения миссии был назначен советником по внешнеполитическим вопросам ВС Южного командования США. В 2001–2003 годах был директором отдела по вопросам стран Западного полушария, помощником Кондолизы Райс. В 2003 году стал постоянным представителем США в ОАГ.) в отчётах в Вашингтон обильно цитировал Микелену и соглашался с ним в том, что в случае кризисного развития событий в Венесуэле без «сильной руки» не обойтись.
Вскоре после освобождения Уго развёлся с Нанси, которая пришла к выводу, что благополучная семейная жизнь и «политические авантюры» мужа несовместимы. Она сказала: «С меня хватит!» — ещё и потому, что узнала о существовании «другой женщины» — Эрмы, которой симпатизировала донья Елена. После развода Нанси довольно быстро вышла замуж. Новый спутник её жизни «революционных отклонений» не имел.
«Неофициальный союз» с Эрмой тоже распался. Она ревниво отнеслась к слухам о его неверности в тюремных стенах. Поверила утверждениям о том, что у заговорщиков не было отбоя от политически экзальтированных женщин, которые напрашивались к ним на визиты. Кто-то нашептал ей, что Уго считался главным стратегом по проведению операций под кодовым названием «матрац». Во время одного из свиданий Чавес посоветовал ей: «Не обращай внимания на то, что говорят о нашей жизни в тюрьме. Здесь слишком много лжи. Самое настоящее гниение. Нам с тобой требуется одно: терпение. Потом, когда я выйду из тюрьмы, мы уедем к морю, будем бродить по берегу и терпеливо обсудим все вопросы».
Много позже Эрма рассказала, что иногда в тюрьму к Уго ездила её дочь Менкис, и он показывал ей письма, которые писали ему женщины. Как-то Менкис прихватила для матери одно такое послание: «Смотри, что пишут Уго!» Когда Эрма прочла письмо, у неё перехватило дыхание: «Не может быть, что всё это там происходило!» Чашу терпения Эрмы переполнило интервью Чавеса для радио, которое он дал в июле 1993 года. Уго говорил о своей счастливой семейной жизни с Нанси, но Эрма знала, что это было неправдой. Ещё в 1988 году он хотел развестись с женой, но из-за детей никак не решался на этот шаг. Прослушав интервью, Эрма поняла, что Уго, не скупившийся на комплименты для Нанси, следует рекомендациям советников: национальному герою говорить о своей семейной жизни надлежало только в идеальном свете. Какой же он лицемер и обманщик! Чтобы поставить крест на отношениях с Уго, Эрма написала ему гневное прощальное письмо. Она собиралась отправиться в Яре и вручить его Чавесу лично. Потом порвала письмо и выбросила. Лучше встретиться с матерью Уго и высказать ей всё, что она думает о её сыне.