– А если я прикажу казнить тебя? – фараон приходил в себя после кашля и хотел казаться грозным, но у него не получалось.
Жрец зло рассмеялся ему в лицо:
– Ты можешь поступать, как тебе вздумается. Я не один. Эхнатон заставил жречество уйти в тень и сплотиться. Теперь мы не позволим собой помыкать. И поэтому у тебя, божественный, только один путь – выполнять нашу волю.
– Нет! – выкрикнул в отчаянии юный фараон.
– А если ты не будешь послушен, то тайна смерти Эхнатона получит огласку. Народу не понравится, что ты приложил руку к убийству их любимого властителя. Тебя сомнут и уничтожат быстрее, чем ты можешь себе представить.
– Значит, – фараона осенила внезапная догадка. – Ты был среди них в тот день?
– Среди кого? – усмехнулся злой жрец.
– Среди тех, кто давал мне благовония…
– Да, ты прав, – хладнокровно подтвердил жрец Амона-Ра. – Никто пока не имеет представления о том, что Эхнатон был отравлен, хотя некоторые умные люди догадываются, что его смерть была вызвана не совсем естественными причинами. Слишком многим мешал неугомонный Амонхотеп IV. Что же, не надо никого разубеждать. Используй это против врагов своих. Объяви, что Эхнатона убил его друг Тутмес.
Тутанхатон дернулся всем телом:
– Тутмес не мог этого сделать! Я знаю!
– Правильно, и я знаю, потому что это сделал ты. Но разве неожиданное исчезновение Тутмеса из Ахетатона не подтверждает подозрения? Возможно, что он еще в Египте, осел в каком-нибудь селении и скорбит по своему фараону. Прикажи схватить его, как заговорщика.
– Зачем? – фараон заплакал.
– Выполняй волю богов, – жрец уставился на юношу, точно голодный удав на жертву, и сверлил его глазами. – Если ты не будешь послушным, божественный, жречество найдет способ избавиться и от тебя. А если разум в тебе сильнее глупости, и ты докажешь свою полезность делу Амона-Ра, мы даже найдем способ остановить твою болезнь. Ведь ты получил ее в тот момент, когда убивал Эхнатона. И она мучает тебя вот уже четвертый год, с каждым днем все сильнее и сильнее, ведь так?
Фараон с ужасом смотрел на жреца.
– Понимаешь меня, о божественный? – с ухмылкой осведомился тот.
– Да, – пролепетал Тутанхатон.
– Болезнь опасна, а тебе так еще хочется пожить?
– Да…
– Тогда я удаляюсь, – жрец направился к двери, на пороге остановился и повернулся к молодому повелителю. – Да, совсем забыл. Амон велел передать тебе свою волю. Тутанхатон – что это за имя для фараона Обеих Земель? Смени его на другое!
– Какое же?
– Как звали тебя прежде?
– Нехбетумом.
– Нет, это совсем плохо. Тутанхамон – гораздо лучше, – сообщил жрец после небольшого раздумья. – Боги буду довольны. Прощай, божественный.
Он ушел, а фараон, съежившись в комок, как жалкая мышь, зарыдал, уткнувшись носом в ручку трона, который был ему явно великоват.
Китай. Провинция Хэнань.
Китаец, несколько постаревший, но все с таким же быстрым взглядом, обычно несвойственным людям его возраста, стоял посредине своей мастерской и наблюдал за тем, как четверо слуг императора копошатся в его вещах.
– Император велел взять у тебя твое золото.
Китаец чуть заметно улыбнулся:
– Ему придется вместо этого взять меня.
– Что ты мелешь, негодник! – закричал один из слуг. – Где ты спрятал свои украшения?
– Свои? – деланно удивился Ну-от-хаби. – Я не ношу на себе украшения. Мне это не к лицу.
– Ты хочешь сказать, что у тебя их нет?
– Именно так!
– Ты хочешь, чтобы мы передали твои слова императору? – с угрозой в голосе спросил приземистый слуга с плоской головой и вплотную подошел к китайцу. – Тебе надоело ползать по земле? – он взял китайца за воротник халата. – Отвечай, где ты их хранишь!
– Ничего не выйдет, – спокойно ответил Ну-от-хаби, отстраняя от себя взбешенного слугу и ласково ему улыбаясь. – Ведите меня самого к императору, только так мы сможешь с вами договориться.
– Чего ты упрямишься? – загомонили слуги наперебой. – Ты хочешь славы, да? Но император и без того прекрасно осведомлен о тебе. А твоя золотая девушка стоит подле императорского ложа и радует глаз нашего повелителя. Ведь ты стар, зачем тебе еще большая слава? Зачем тебе утруждать себя дорогой до дворца?
– Вы исполняете приказ императора, повелителя, – сказал Ну-от-хаби. – А я повинуюсь воле своего бога, который повелевает мной.
– Что-что? Какого бога? – переглянулись слуги.
– Он, верно, сумасшедший!
– Хорошо, – китаец хитро посмотрел на императорских слуг. – Вижу, что вы нуждаетесь в том, чтобы вам все разъясняли, как малым детям, поясняя речь движениями рук, – он с готовностью засучил рукава халата и начал говорить нарочито внятно, сопровождая речь жестикуляцией. – Моя бог – он не тот, которому вы привыкли молиться. Он – мой собственный, и он находится внутри меня. Он совершенно безобиден для вас, но абсолютно беспощаден ко мне. Это именно он заставляет меня, старого человека, каждый день садиться к своему рабочему столу и создавать украшения для неизвестных мне людей. Мой бог не знает ко мне пощады, а имя ему – мой дар.