– Будет исполнено, божественная! – ответил писец. – Суппиллулиума уже через неделю будет знать, о чем угодно было писать к нему прекрасной царице Египта.
Хеттское царство.
Суппиллулиума слушал послание Анхесенамон и сладко жмурился, как разжиревший сытый кот.
– Что прикажешь ответить, о царь? – спросил советник, когда закончил чтение.
– А что мне скажешь ты, мой мудрейший? – вопросом на вопрос ответил Суппиллулиума.
– По-моему, Египет сам идет в твои руки, о солнце!
Царь кивнул с довольной улыбкой, но тут же добивал:
– Ты прав, мой советник. Но я не настолько глуп, чтобы поверить в истину слов вдовы Тутанхамона. Не может быть, чтобы она не стремилась заманить меня в хитроумную ловушку.
– Каково же будет твое решение, повелитель? – советник смиренно ждал приказаний царя.
Суппиллулиума медлил. Он что-то тщательно обдумывал.
– Я пошлю в Египет преданного мне человека, который узнает, правда ли то, что написала царица Анхесенамон. И этим человеком будешь ты, – сказал он советнику.
Тот только низко поклонился в ответ.
Египет. Меннефер.
Писец вдовы фараона читал письменное послание хеттского царя:
– «…я одобряю союз Египта с царством хеттов. Но чтобы состоялся твой брак с моим любимым сыном, я должен быть уверен, что именно ты, царица, своей волей идешь на этот союз…»
Анхесенамон слушала, немного нервничая. Перед ней стоял вельможа Суппиллулиумы, прибывший только за тем, чтобы проверить реальность ее предложения.
– Отвечай! – велела она писцу, и тот незамедлительно приготовился записывать за царицей все, что она сочтет необходимым продиктовать.
– Пиши, что я действительно намерена своим браком с хеттским царевичем пресечь все дальнейшие недоразумения и войны между нашими государствами…
Писец принялся вырисовывать знаки на папирусе. Советник Суппиллулиумы стоял и вслушивался в речь царицы, говорившей на египетском. Он почти ничего не понимал из ее слов.
– Я не хочу более быть вдовой! Я – царица и жена фараона! Именно таким титулом будет именоваться тот, кто женится на дочери Амонхотепа IV…
Хеттское царство.
Советник дочитывал Суппиллулиуме письмо Анхесенамон, переведенное на хеттский:
– «…так дай мне одного из сыновей. Мне он будет мужем, а в Египте будет царем». Вот истинно слова царицы Египта. Письмо составлено в моем присутствии и в знак особого доверия сопровождено к царю хеттов египетским послом Хани.
Присутствующий тут же Хани, тощий краснокожий египтянин, весь задрапированный ослепительно белой тканью с плиссировками, молча кивнул в знак согласия. Шею посла украшал круглый накладной воротник из драгоценных камней и золота, а голову венчал длинный парик из овечьей шерсти, свисающий трубчатыми локонами вдоль лица.
Суппиллулиума рассматривал посла, как игрушку. Когда же, наконец, осмотр был завершен созерцанием кожаных сандалий, царь подал знак одному из слуг приблизиться и взял у него свернутый трубкой кусок тонко выделанной кожи.
– Передай царице Анхесенамон, – сказал повелитель послу Хани, протягивая свиток. – И скажи, что царь-солнце делает ей шаг навстречу. В ближайшее время хеттский царевич прибудет в Египет, чтобы стать фараоном.
Хани поклонился, приложив руку к груди, принял свиток из десницы самого царя-солнца и, сделав это, отступил на три шага назад.
– Проводите посла, – велел царь.
Двое слуг подошли к египтянину и встали с обеих сторон от него. Хани понял, что его аудиенция окончена, и послушно с сопровождением удалился из зала.
Суппиллулиума остался наедине с советником.
– Что мне делать, мудрейший? – спросил он, не глядя на своего вельможу.
– Ты спрашиваешь меня, о солнце? Ты просишь моего совета, кого из твоих доблестных сыновей послать на жертвенный алтарь Египта?
– О, ты проницателен, мой слуга! – воскликнул повелитель. – Ты совершенно справедлив в том, что видишь явную опасность для хеттского царевича в египетской земле. Но что поделаешь, я обещал царице мужа, а мне самому необходима власть в Египте и над Египтом.
– Тогда… – Советник задумался и неуверенно произнес. – Можно отправить в страну пирамид Рабсуна.
– Что ты говоришь! – притворно запричитал Суппиллулиума. – Он же мне не сын!
– Да! Но об этом знает очень ограниченный круг твоих подданных, эта тайна будет сохранена! – горячо воскликнул советник, подыгрывая царю.
– Он мне всегда был почти как сын! – продолжал спектакль Суппиллулиума. – я никогда не отделял его от своих детей. Но я восстановлю справедливость, которую давно заслужил этот мальчик. Он был несчастен! Он был обижен судьбой и людьми! Он озлобился и ожесточился! Но, наконец, я дам ему то, к чему он стремился с детства! В Египет поедет он!