– Значит, я поговорю с ним, и права на камень останутся за тобой. А ты, в свою очередь, выполнишь из этой глыбы портрет фараона.
– Но, прекраснейшая! Обыкновенный скульптор не имеет на это права, и мы только что об этом говорили!
– Почему же? – быстро спросила царица.
– Фараон не станет отрываться от государственных дел, позируя, кому попало.
– Ах, только поэтому? – засмеялась Нефру. – Тем лучше! Ты создашь портрет фараона по памяти, не заставляя его позировать тебе. Более того, я сама прослежу, чтобы с этой минуты ты не встречался с ним до самого окончания работ.
– Но… прекраснейшая, – слова застряли в горле Тотмия.
– Да, теперь я вижу, что задание действительно трудновато, – заметила царица. – Но не столь невыполнимо, как кажется на первый взгляд. А потому неплохо было бы немного усложнить задачу, определив сроки выполнения – два месяца.
– Да, да… – Тотмий не на шутку растерялся, взгляд его блуждал, он что-то мучительно соображал. – Два месяца… Хорошо, царица.
Нефру наблюдала за молодым человеком, и его растерянность забавляла ее.
– Через два месяца, не глядя на фараона, я должен представить на суд портрет повелителя, – бормоча себе под нос условия задания, скульптор направился к выходу, но, не доходя до двери, обернулся и уточнил. – Портрет в полный рост?
– Конечно, нет! – спохватилась Нефру. – Только голова и плечи.
– Из той громады? – ужаснулся Тотмий. – Это сколько придется отсекать! Может, выбрать камень поменьше? – он с надеждой посмотрел на царицу, но та словно не заметила:
– Нет, лучше увеличить размеры портрета по размеру глыбы.
– Но ведь тогда каждая неточность будет так видна, так исказит облик изображаемого… Я боюсь, что не смогу добиться похожести, – казалось, Тотмий разговаривает сам собой.
– А ты добейся! – Не унималась Нефру. – Это будет хорошее испытание, трудное – не только для твоего мастерства, но и для характера. Я верю в тебя, иноземец.
– Благодарю тебя, прекраснейшая, – с этими словами, забыв поклониться перед уходом, скульптор вышел от царицы.
Не успел он скрыться, как Нефру немедленно сняла с себя нашейное украшение и примерила на статую. Камни весело переливались, Нефру осталась довольной подарком скульптора.
В то время как Тотмий с озадаченным лицом направился в свою мастерскую, обдумывая новое задание, мимо него по дорожкам сада к павильону фараона в сопровождении начальника охраны Пхута шел невысокий человек в пыльном парике и дорожной накидке. Тотмий машинально отметил про себя, что человек только что прибыл в столицу, но не обратил внимания на его лицо, которое не было знакомо скульптору-иноземцу.
Пхут проводил гостя до порога павильона, где что-то негромко шепнул на ухо несущему вахту слуге, который вопросительно посмотрел на начальника охраны. Пхут кивнул. Слуга скрылся в дверях и через несколько мгновений вернулся обратно.
– Фараон ждет тебя, почтенный Паренеффер, – сказал слуга, низко кланяясь.
Гость вошел в павильон.
Амонхотеп IV сидел на плетеном стуле с высокой спинкой в том помещении, где обычно занимался государственными делами.
– Что случилось, почтенный Паренеффер? Почему ты тут? – в этот момент он почувствовал, что его сердце сдавила глухая боль, как в предчувствии чего-то плохого.
– О божественный! – делая легкий поклон головой, отвечал гость. – Строительство города приостановлено: не хватает рабочей силы. Рабы не могут выполнять все, а нанять крестьян и ремесленников я не могу – мне нечем им заплатить. Из-за отсутствия средств скульпторы под главенством Юти не имеют возможности вести работы по отделке храмов. Поэтому я, как начальник строительства, не нашел иного выхода и обращаюсь к тебе, о божественный.
– Я хорошо понимаю тебя, досточтимый Паренеффер, – после небольшого раздумья сказал фараон. – Мне печально слышать твои слова, тем более, что в моей казне нет столько золота, чтобы заплатить за наемный труд на строительстве нового города.
– Что же делать?
– Продолжать строить, и как можно быстрее.
– Но божественный… – растерялся Паренеффер.
– У тебя будет золото, – решительно произнес фараон. – Столько, сколько понадобится для полного завершения работ. Назови, сколько нужно?
– О божественный, я не знаю этого, потому что работы только начаты. Но на первое время нужно не менее пяти тысяч дебенов.
– А на отделку храмов?
– Я имел в виду и эти затраты.
– Ты не ошибаешься? – с подозрением спросил Амонхотеп IV.
– Нет, о божественный, – не совсем уверенно ответил Паренеффер.
– Тогда ступай, отдохни после тяжелой дороги. Когда будет необходимо, я позову тебя.