– Какого бога ты просил? – заинтересовался фараон.
– Бога солнца, – немного растерявшись, отвечал Асахадон. – У нас так много имен, а я так часто разговаривал с ним, – днем, утром, вечером, – что для меня все имена смешались в один образ – солнечный диск. Ему я и возносил молитвы.
Фараон чуть заметно улыбнулся.
– Хорошо, Асахадон, – он впервые назвал жреца по имени, – Я понимаю тебя даже лучше, чем ты думаешь. А теперь иди, отправляйся в далекий путь, и пусть удача сопутствует тебе.
– Благодарю тебя, божественный! – ответил жрец и оставил фараона наедине с самим собой.
Но недолго Амонхотеп IV пребывал в одиночестве. В тот момент, когда до его слуха донеслись звуки отъезжающих лошадей, в комнату вошел его недавний гость, Паренеффер.
– О повелитель, ты посылал за мной? – спросил вошедший.
– Да, досточтимый мастер. Мне есть, чем тебя порадовать. Найдены средства для продолжения строительства города.
– О божественный! Значит, я немедленно возвращаюсь назад?
– В этом нет необходимости. Сокровища уже в пути.
– Как?!
– Я отдал распоряжения верному человеку по поводу всех дальнейших работ, покуда ты не вернешься в новый город.
– Я не понимаю, о божественный, как строительство может продолжаться без меня, главного архитектора? Может, ты шутишь надо мной, великий владыка, или я стал тебе неугоден и ты решил отстранить меня, убрать с глаз своих?
– О нет, досточтимый Паренеффер! – фараон улыбнулся и подошел к архитектору. – У меня нет ни малейших оснований, чтобы подвергать тебя гонениям. Напротив, именно особое расположение к тебе и уверенность в твоей преданности дают мне право использовать тебя в другом деле.
Фараон жестом предложил архитектору сесть. Тот подчинился не сразу, опасливо поглядывая на владыку.
– Я задумал построить в Ипет-Исуте подле храма Амона-Ра новый прекрасный храм.
– Почему там? – немедленно уточнил Паренеффер.
– Государственная необходимость, – коротко пояснил фараон.
Архитектор кивнул в знак согласия и, глядя в пол, спросил:
– Какому богу будет посвящен этот храм?
– Богу солнца, – ответил Амонхотеп, слегка откинувшись назад, так, что лицо его оказалось обращенным вверх; он глубоко вздохнул.
– О божественный! Зачем в Ипет-Исуте рядом друг с другом будут находиться два храма, посвященных одному и тому же богу, пусть даже и столь могущественному, как Амон-Ра?
– В том-то и дело, что не одному… – тихо сказал фараон.
– Я не понимаю тебя, божественный, – архитектор повернулся к повелителю вполоборота и стремился угадать, чего хочет этот человек, устремивший свой взор на потолок.
– Хорошо, Паренеффер, – наконец сказал Амонхотеп IV. – Я открою тебе то, о чем еще никто не знает, и что не должно стать известным до тех пор, пока не будет готов новый храм, который предстоит построить тебе.
Архитектор насторожил слух.
– Я уже сказал, что собираюсь поставить рядом с храмом Амона-Ра другое сооружение. Но хотя это и будет дом бога солнца, я посвящу его не Амону, не Хепри и не Ра. Это будет храм нового бога, единого бога всего Египта, Атона, солнечного диска. И ни один бог, существующий доселе на этой священной земле, не посмеет встать рядом с ним. Не будет иных богов, кроме Атона; никому другому не станут приносить дары. Теперь ты понимаешь, какое дело я замышляю?
– Атон… Имя одного из богов, не являющихся главными в эпоху восемнадцатой династии? – Паренеффер замолчал, потрясенный, ему показалось, что фараон заболел.
– Ты считаешь, что ослышался? – неожиданно резко воскликнул Амонхотеп IV. – Но это не бред больного, не прихоть и не сон! Строительством храма и провозглашением единого всеегипетского бога Атона я преследую определенные политические цели, но это уже не дано знать тебе, мой друг Паренеффер!
В его голосе было столько страсти и силы, что архитектор мгновенно оробел:
– Я…
– Египет нуждается в глотке живой воды, способной исцелить тело несчастной, истерзанной внутренними болезнями, страны. Помоги же мне исполнить мой замысел! – боль и отчаянье читались в глазах Амонхотепа IV.
– Но я…
– Послушай же, досточтимый! – фараон медленно встал и грозно уставился на Паренеффера. – Если ты забываешь, кто перед тобой, я напомню. Ты сомневаешься в том, о чем я просил тебя?