Увлекшись погоней, но не зная, где Васюков, Иволгин подумал, что и его «хвост» не в безопасности. С трудом поворачивая голову, Иволгин затуманенным взглядом осмотрел заднюю полусферу. При этом, кажется, несколько ослабил нажим на штурвал и тем позволил гитлеровцу выйти в вираже с ним на один радиус. Теперь положение усложнилось настолько, что в голову навязчиво полезла другая мысль: «А вдруг — он меня?» Иволгин видел, как нервно вздрагивал «фоккер», попадая в воздушную струю ЯКа. И с ЯКом творилось то же самое. Будь на месте гитлеровского летчика курсант, Иволгин не стал бы больше закручивать свою машину, создал курсанту условия для дальнейшего ведения боя, менее опасные. Короче — поддался бы ему. А сейчас он в карусели с врагом должен удвоить нажим на рули, вывести ЯК на критический угол атаки. «В противном — немец уйдет в облака. Или он меня. Ну да. Нет уж… — Младший лейтенант заставил себя улыбнуться. — Хоть ты, вижу, и силен, мерзавец, но все-таки ты… За такой вираж тебе пять с плюсом. И все-таки ты… Сейчас… Ну, Яков Яковлев. Ну, красавчик, лучший истребитель в мире! Прижми фашиста! Прижми! Еще!.. Еще чуть-чуть… Хорошо. Отлично, Яковлев. Пять с плюсом. Теперь вы, пушечки…»
Через прицел Иволгин увидел, как немец втянул голову в плечи, как его машина вдруг, уменьшая крен, резко подняла тупой нос и у самых облаков разломилась, настигнутая очередью трассирующих снарядов.
Сняв палец с гашетки, Иволгин распрямил спину, повернул мокрой от пота шеей: «Где же Васюков?» Размякшей от пота кожаной перчаткой вытер слипавшиеся губы: «Где же Васюков?» Обмахнул перчаткой лоб, провел по глазам и глянул за борт. ЯК Васюкова стоял на прежнем месте под яблонями…
После посадки Иволгин все ждал — сейчас ему навстречу устремятся люди, и первым, конечно, явится его поздравить с победой Матвеич. Но встретил Иволгина один механик самолета.
— Васюков!.. — Механик неожиданно всхлипнул, уронил голову и заплакал навзрыд.
Лейтенант Васюков посадил ЯК будучи уже мертвым. Невероятно. Но так заявил полковой врач, когда извлек из груди Васюкова крупный осколок, с которым тот мог встретиться лишь в воздухе…
На следующее утро Иволгин поднялся чуть свет. Достал из-под подушки Васюкова, еще хранившей вмятину от его головы, ножовку и пошел в сад. С листьев уже не капало. И небо над садом было сухое, чистое. Вдали синели, тронутые на вершинах багрянцем, Карпаты.
«Отличный будет день, — подумал Иволгин, вздыхая. — Летный. Но без Васюкова…»
В тот же день он сделал три боевых вылета в паре с самим командиром эскадрильи. А ночью взбудоражил военный лагерь громким криком во сне:
— Где Васюков? Братцы, кто видел Васюкова?
ГЛАВА ПЯТАЯ
Для всех неожиданная трагическая гибель лучшего аса эскадрильи глубоко ранила души летчиков. Многие даже в бою зловеще безмолвствовали. И только лишь тогда, когда кому-нибудь из них в воздушном бою удавалось зажечь самолет противника, все они одновременно, будто по команде, радостно бросали в эфир:
— Это за Васюкова!
Прошли не одни сутки, прежде чем Казаков нашел для себя возможным поговорить по душам с Иволгиным, поздравить его с первым сбитым.
Однажды рано на рассвете, задолго до вылета на задание, командир вызвал Иволгина в свою палатку.
На столе опять стояли парящий чайник, три бокала на высоких ножках и ваза с фруктами.
— Вот так, — наполняя все три бокала, произнес капитан. — Васюков тоже бы не отказался выпить за твою первую победу, Анатолий Павлович. Давай… Только осторожно, — он чуть скривил губы. — Не обожгись.
Закусывая яблоком, Казаков не сводил взгляда с третьего бокала, кроваво отсвечивавшего горячим взваром.
— Вот так… Виновата, конечно, война. До чего же препротивнейшая эта штука — смерть. Особенно на войне, где она уводит у тебя из-под носа здоровых, мужественных парней. И ты тут хоть тресни, а парня уже не воротишь… А помнишь, Анатолий, — спросил Казаков, помолчав. — Помнишь, Васюков обещал тебя воскресить? И воскресил бы. Он на любое дело был мастер… Ну, ладно. Как ты, Анатолий Павлович, себя чувствуешь? Ведь для тебя это ново — смерть человека на войне.
— Разно бывает, — с грустью начал Иволгин, разглядывая на свет недопитый им взвар. — Ты ведь, Михаил, знаешь: и у нас случается — нежданно уходят из жизни хорошие ребята. Однако у нас ли там или тут у вас, а один черт — за высоту нужно платить.
Казаков резко повернулся к нему.
— Не понял. Это ты о чем?
— Полина Борщева однажды сказала: «За ту высоту, на какую тебя подняли крылья Родины, надо платить, не раздумывая, и той ценой, какая только потребуется от тебя». Я лично считаю — Полина это здорово сказала о летчиках.