Шлепая просторными в икрах сапогами, она прошла мимо Иволгина, держа голову прямо, и не заметила его приветственного кивка, а возможно, просто не пожелала ответить. Больше он до конца пути и не пытался заговорить с Брагиной, хотя ему этого хотелось.
Когда они вышли из вагона в Солнцегорске, Иволгин подошел к Брагиной, взял у нее вещевой мешок, шинель и потом уже заговорил:
— Я помогу вам. Куда прикажете?
Не ответив, Брагина пошла следом.
В Солнцегорске еще по-летнему было тепло. На бульварах деревья шумели зеленой листвой, и только от арыков, полных чистыми струями с гор, веяло осенним холодом.
— Все-таки вам куда? — еще раз поинтересовался Иволгин, останавливаясь на перекрестке двух центральных улиц.
— Мы цыгане, — неожиданно улыбнулась Ната. — Куда повезут. Вы летчик?
— Да.
— Здешний?
— Да.
— Полковника Анохина знаете?
Иволгин протяжно свистнул.
— Понятно, — сказала она. — Анохин ваш старший начальник. Тогда мне туда, куда и вам… Вы же, наверное, сейчас в штаб, представляться начальству?
— Да.
— Да, да, да… — вспыхнула Ната. — Вы в самом деле контуженный? Как вас зовут, товарищ младший лейтенант?
— Начальство зовет — товарищ Иволгин. Друзья — Иволга. Иногда — Анатолием.
— Толя, — быстро посмотрела на него Ната. — Проводите меня к полковнику Анохину. Или к нему на квартиру. Пожалуйста. У полковника Анохина живет моя дочь.
Только теперь Иволгин сообразил, что девочка, которая живет у начальника с его престарелой матерью, Валюха-цокотуха — дочь Наты. «А отец? Кто ее отец?»
Брагина, видно, догадалась, о чем задумался Иволгин. Oнa замедлила шаги и сама стала рассказывать просто, словно давнему товарищу:
— Мой муж, Валя Брагин, тоже летал. Но погиб на земле. В Таврии, когда утюжил самолетом немцев, высадившихся прямо у них на аэродроме. Это случилось в конце первой недели войны. Я Валю мертвым не видела. Видела только свежий холмик на его могиле и лопасть от пропеллера, на ней надпись: «Летчик-истребитель Валентин Брагин. Из Ростова».
Помолчав, Ната ровно продолжала, лишь ноздри ее тонкого носа раздувались от сдерживаемого волнения.
— Мы с Брагиным росли и воспитывались в ростовском детдоме. В сорок первом он закончил летную школу и приехал в Ростов показаться мне. А потом из Таврии, где служил, прислал мне вызов. Уже шла война. Я ждала ребенка, но все-таки поехала. Меня встретил Анохин. Он был в то время капитаном. Я просила Анохина: «Научи меня летать». Но он сказал: «Пока будешь набивать нам патронами ленты». Это «пока» тянулось до конца сорок первого. В декабре Анохин отправил меня в Москву, к своей матери. Там я родила дочь, кончила курсы медсестер и поступила в отряд особого назначения… Знаете, что это такое? — спросила Ната, поправляя пилотку с яркой звездой. Звезда побольше сверкала у нее и на гимнастерке. Звезда и три медали. Одна «За отвагу».
— Знаю, — махнул ресницами Иволгин.
— Ну, вот и вся моя биография, товарищ младший лейтенант, — закончила она, внезапно огрубевшим голосом.
— К Анохину вы в гости?
— Нет. За дочерью.
— Потом куда?
— Страна большая. Куда повезут. Рассказала я это все вам для того, чтоб не болтали лишнего о своем начальнике. А то вы такие… Знаю я вашего брата.
— Плохо знаете, — посмотрел ей в глаза Иволгин. — Да и болтать некогда. Поживете еще с нашим братом, лучше узнаете.
Она не ответила. И он тоже сомкнул губы, снова задумался, только уже о другом, но все равно связанным с недавно услышанным от своей ровесницы.
Сопровождая Брагину к полковнику Анохину и, сам направляясь к нему на доклад, Иволгин подумал о том, что треть могил, виденных им у себя на родине и в чужой стране — это могилы его и ее, Брагиной, сверстников. И треть солдат на фронте — тоже его и ее сверстники, комсомольцы.
Подумал так и прибавил шагу.
Анохин с кем-то разговаривал по телефону, когда Иволгин вошел в кабинет. Бросив на него короткий взгляд, Анохин прикрыл ладонью трубку и сухо спросил:
— Какой сейчас месяц, товарищ младший лейтенант?
Намек Иволгин понял. Однако, не чувствуя за собой вины, он спокойно шагнул к столу.
— Октябрь, товарищ полковник! Но ведь на фронте порядки такие, как и в тылу. Ушел с поста без приказа — значит, ты дезертир. Командир задержал. Дело было.
Положив трубку, Анохин снова, теперь пристально, оглядел Иволгина и подал руку.
— Говорите, дело было?.. Что ж, убедили! Докладывайте дальше. О своих победах.
— А о поражениях?.. О поражениях можно? — после короткой заминки спросил Иволгин.