Проходя мимо коробчатого многоэтажного дома в центре города, Иволгин заметил возле подъезда «эмку» начальника. Понял — в этом доме живет Анохин, а следовательно, сейчас где-то здесь и Ната Брагина. Иволгин, отойдя к обочине в тень деревьев, пробежал взглядом по окнам всех этажей. Брагина, представлялось Иволгину, уже сидела за обеденным столом с Валюхой-цокотухой на коленях. «А возможно, — не без ревности подумал он, трогаясь с места, — они трапезничают только вдвоем с полковником».
Дальше шел и оглядывался. Солнце уже перевалило за полдень. Пора и ему, Иволгину, было чем-то подзаправиться. И оттого, наверно, ему постоянно чудились сзади легкие шаги Наты, шлепанье сапог, какое он слышал в вагоне поезда, и ее добродушно-лукавый зов: «Эй, вы, контуженый! Постойте. Идемте с нами обедать».
И все же он решил вначале, до того как где-то поесть, встретиться с Галиной Михайловной. Шмаков, провожая Иволгина, настаивал:
— По дороге на вокзал обязательно зарули в ДКА. Там сейчас Тюрина наверняка. Она там всегда в обеденные часы. Концерт новый с детьми к празднику готовит. Зарули обязательно.
Дом офицеров готовился к празднованию Октября. Во всех комнатах шли репетиции художественной самодеятельности. Дежурный, узнав, кого разыскивает младший лейтенант, поднял лицо кверху.
— «Галчата» сегодня репетируют там, в смотровом зале.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Иволгин на полдороге остановился. До его слуха сверху донеслась знакомая песня:
Он послушал, улыбнулся и, перепрыгивая через ступеньку, мгновенно оказался на втором этаже. Заглянул в зал. На сцене спиной к нему стояла дородная, в тесном ей платье, Галина Михайловна. Дирижируя, она пела вместе с ребятами. Ребятишек было семеро. Пятеро ее — четыре девочки и мальчик Алешка. И двое замполита Особой эскадрильи — мальчик и девочка. Жена Старчакова погибла при эвакуации. Взялась присматривать за сиротами Галина Михайловна. Детей она поставила на сцене пирамидкой. В задний ряд — всех старших. Во второй — двоих поменьше. Впереди — четырехлетнего Алешку.
В зале больше никого не было. Потому, едва Иволгин открыл дверь, дети сразу обратили на него внимание. Маленький, светловолосый, похожий на отца, Алешка Тюрин вскрикнул:
— Ма! — и показал на Иволгина пальцем.
Галина Михайловна двинулась навстречу.
— С прибытием, сокол красный! Отвоевался?
Тон ее речи оставался прежний — насмешливый… Два года назад Иволгин случайно познакомился с Галиной Михайловной на холостяцкой вечеринке. Она тогда лишь лукаво рассмеялась, встретившись с холодным осуждающим взглядом летчика из эскадрильи ее мужа. За то и не терпел он эту яркую, веселую женщину. В манерах, во взгляде Галины Михайловны сейчас тоже улавливалась ее прежняя, волнующая бабья удаль. И, казалось, взвали на Тюрину еще дюжину малых ребят, она все выдюжит и останется к тому же привлекательной.
— Да, Галина Михайловна, отвоевался. Уже отвоевался, — ответил Иволгин, почему-то оробев.
— Быстро ты. По курсантам, что ли, соскучился?
— Соскучился.
— Глупенький! Правда? — Она засмеялась, откидывая голову с гладко зачесанными и свитыми в тугой узел на затылке волосами. — Век бы их не видеть. Эти ваши курсанты всю жизнь Василию Петровичу испортили… Не встречал его там, комэску своего немилого?
— Встречал.
Иволгин не успел сказать, где он видел Тюрина, как Галина Михайловна, подзывая детей, суматошно замахала руками.
— Дядя папу встречал на фронте. Скорей!
Дети с веселым шумом скатились со сцены. Последним с восторженным визгом к Иволгину подбежал Алешка. Вцепился в него и замер.
Иволгин впервые увидел близко так много детских глаз. Он стушевался и рассказал сущую правду. То, что слышал голос Василия Петровича перед боем, потом еще раз, в воздушной свалке над Дунаем. А мог бы и прибавить что-нибудь от себя. Ну, на худой конец, придумать какой-нибудь боевой эпизод из жизни Тюрина на фронте. Мог бы и придумать для удовольствия ребятишек, для Алешки.
Дети ушли явно разочарованными, даже, показалось Иволгину, недовольными его появлением в зале.