«Чужие слова, — отметил про себя Иволгин. — Слова какого-то аса, авторитетного для Самсонова».
Рядом, навострив уши, топтались, похрустывая снегом, другие курсанты. Отвечать Самсонову требовалось немедля. Можно было, разумеется, не слушать его. Приказать замолчать — и дело с концом. Но такой прием Иволгин всегда считал самым слабым местом в работе летчика-командира.
— На парадах, — продолжал он сосредоточенно, — демонстрируют не только эффектное, но и силу. Однако замнем парады. Сейчас не до них. Вы утверждаете, Самсонов, что воздушные карусели на фронте — редкость. Допустим! Ну, а если такой редкий случай выпадет, ну, к примеру, на вашу долю?
— Не исключаю, товарищ младший лейтенант. Стану и я крутиться.
— Как? Так?
«Дерущиеся» уже спустились много ниже горных вершин. Порой казалось, они, гоняясь друг за другом, вот-вот столкнутся или врежутся в землю.
— Так сможете, Самсонов?
Теперь он не без повода опустил глаза.
— Научусь, товарищ младший лейтенант.
— Стоит, товарищ сержант. И тогда разве что какая-нибудь пуля-дура может испортить вам радость победы, — продолжал Иволгин азартно. — Был у меня на стажировке наставник — Герой, лейтенант Васюков. Тридцать девять сбитых имел. Прежде всего благодаря умению закручивать машину на любой высоте и скорости так, что она дрожала, пищала, а все же вертелась, как Васюкову того хотелось.
Имелась еще причина, почему Иволгин больше чем к какому другому курсанту приглядывался к Самсонову.
Майор Старчаков ему однажды сказал:
— У вас в экипаже, товарищ младший лейтенант, есть клад.
Иволгин догадался, о ком идет речь.
— Сержант Самсонов, конечно?
— Так точно. Вы с него снимите шесть шкур, а седьмую оставьте мне, — пошутил Старчаков. — На то у меня есть договоренность с Германом Петровичем. Хочу из Самсонова сделать политработника. Вы представляете, Иволгин, какой из него замечательный получится комиссар. Человек рассудительный, имеет почти законченное инженерное образование. А главное — летающий. Летающий будет комиссар! Не то что я у вас…
— Идея у вас государственного масштаба, — засмеялся Иволгин. — Только примет ли ее Самсонов? У парня иная ориентация, как я понимаю. Вперед, на запад!
Засмеялся и Старчаков.
— Примет. Никуда не денется. Здесь он в нашей власти. В нашей партийной организации на учете. Кстати, Иволгин. — Старчаков сжал ему плечи. — Вы еще долго намерены ходить в комсомольцах? У вас уже давно борода растет.
Иволгин потрогал себя за подбородок.
— Медленно растет, товарищ замполит. Повременю. Репьев всяких на мне еще много.
— Это верно, — согласился Старчаков. — Ну, давайте очищайтесь. Задиры такие, как вы, — заметил Старчаков с улыбкой, — в партии нужны. Но, разумеется, без репьев.
Звено Борщевой приступило обучать курсантов воздушным боям дружно — всеми экипажами. У Иволгина и здесь вырвался вперед Самсонов. Он быстро схватывал показанное инструктором, но что особенно нравилось Иволгину — атаковывал активно, с выдумкой. Для внезапных атак использовал фон местности, разрывы в облаках, лучи слепящего зимнего солнца.
В этот лее день под вечер облачность, с утра высокая, с большими прорехами, сгустилась до сплошной. Слой снега, на земле, уже грязноватый тонкий, местами насквозь прожженный солнцем, потемнел еще сильнее. Он свежо поблескивал только на вершинах гор и манил к себе морозными бликами. Но Иволгин держался подальше от гор. Хотя они подножием тоже входили в зону «воздушного боя». Боялся: в азарте подведет «противника» к горам, вблизи которых и в ясный-то день кружиться не очень приятно.
Он чувствовал, что устал: шумело в голове, ломило спину. И хотелось вздремнуть. В зоне он ждал Самсонова. У того по заданию полет был с поиском «противника».
Иволгин готов был подставить Самсонову хвост без боя. И тем на сегодня закончить работу. Но получилось так, что он увидел курсанта под самой кромкой облаков на встречном курсе. А рвануть вверх обоим летчикам не позволяли облака. Когда они поравнялись крыло с крылом, Самсонов энергично ввел самолет в вираж. Иволгину его хитрость пришлась по душе. «Отлично, сержант. Молоток!» Он тоже энергично накренил машину и подтягивал штурвал до тех пор, пока не поплыл перед глазами студенистый туман.
Ситуация складывалась приблизительно такая же, как в Карпатах. Только теперь Иволгин оказался в положении того «фокке-вульфа».
От концов крыльев обеих машин временами отрывались белые полосы инверсий и отлетали к хвосту. Эти струйные ленты Иволгин видел, если поворачивал назад голову — определить положение атакующего. Положение Самсонова его не могло не радовать. Иволгин забыл про усталость и не прочь был бы начать сначала. Уж очень тонко и прочно втянул его Самсонов в карусель. Но потом Иволгин вдруг потерял самолет Самсонова. Он на секунду отвлекся, не ослабляя нажима на рули, глянул в сторону — далеко ли серебро горных кряжей, и, когда перевел взгляд в прежнее положение, не нашел Самсонова. А вскоре услышал резкую команду с земли: