— Получится, товарищ младший лейтенант! — Парамонов опять сел, пригнул за столом голову, чтобы его вспыхнувшее лицо не могли видеть гости, и посмотрел на Иволгина осуждающе: мол, что же ты делаешь? Тебе поручают важное дело, а ты куражишься, да еще в присутствии тех, с кем нам предстоит работать. Если не тебе, то кому-нибудь другому все-таки придется.
Но Иволгин стоял на своем:
— Не могу я, товарищ капитан, бросить своих курсантов на половине дороги. Да и язык польский я не знаю. Не изучал, — добавил он для убедительности.
Тут замполит перестал возиться с лампой, выдвинул ящик стола, достал небольшую книжицу, поднес Иволгину.
— Не страшно, товарищ младший лейтенант. Славянам легко понять друг друга. А это вам поможет… Возьмите. Польско-русский словарь.
Иволгин без интереса полистал страницы.
— Вопрос можно, товарищ майор?
— Что еще не ясно? — Старчаков нахмурил лоб. — Спрашивайте, что еще вам не ясно?
— Не ясно, кто у кого будет учиться, — продолжал Иволгин. — Если они у нас, то пусть и учатся говорить по-нашему. Я бы с удовольствием, товарищ майор. Только сегодня не до этого. Тут свой, родной, не забыть бы…
Иволгин ожидал: сейчас ему скомандуют «кру-гом!». И хотел этого. Время шло. По времени его курсанты уже собрались возле самолета на предполетную подготовку. Ждут. И Кухарь там его ждет. И завтрак в столовой ждет. Поляки, хотя и плохо знали русский язык, все-таки, видимо, разобрались, в чем загвоздка. Им даже, кажется, понравилось то, что инструктор откровенно, в их присутствии, высказал своему начальству, что его встревожило, не устраивает как человека и летчика. Они пошептались между собой, и к Иволгину направился поручник Огинский. Он снова протянул ему руку, крепко тряхнул:
— Добже, пан инструктор. Добже! — и с улыбкой перевел глаза на Парамонова:
— Добже, товарищ капитан. Добже!
Потом все трое, согласно кивая, рассмеялись. Старчаков с ними тоже, правда с неловкостью на лице. И он стал приглашать гостей, начавших натягивать конфедератки, к выходу. Поляки прибыли ночным поездом. Они еще не отдыхали. Старчаков повел их в приготовленный Зоркой под жилье самолетный ящик.
— Садись, Иволгин, — сказал Парамонов, едва они остались в землянке вдвоем. — Разговор у нас будет длинный.
Иволгин сел.
— Слушаю, товарищ капитан.
— Счастье твое, что поляки оказались сговорчивыми, — начал Парамонов, потерев пальцами красные, невыспавшиеся глаза.
— Ну да! Не понимаю.
— Неужели не понимаете?
— Не понимаю. Чем я их обидел? Говорил не кривя душой. Я не дипломат. Дипломатию, сами знаете, нам в военной школе не преподавали.
— Советский офицер обязан быть и дипломатом, товарищ младший лейтенант, — строго оборвал Парамонов. — Обязан! А вы… Вы нам потом могли высказать свои соображения. И дело не только в вашей болтовне. Вы бы посмотрели на себя в зеркало.
— Брился, — густо зарделся Иволгин и поднялся. — Виноват! Передали — срочно. Ну и… Я брился в это время.
— Садитесь! Срочно не означает как-нибудь. Пора знать. Не первый год в авиации.
Парамонов раскрыл лежавшую перед ним рабочую тетрадь.
— Теперь слушайте внимательно. Десять дней вам, Иволгин, на подготовку польских офицеров по курсу нашей программы. Притом по такой программе, — добавил он жестко и вместе с тем доверительно, — которую вам преподнес лейтенант Васюков. Через десять дней польские офицеры должны быть на фронте. Люди они толковые. Раньше летали на боевых самолетах своей родины. Точнее, до оккупации немцами Польши. А до прошлого года гнили в немецких концлагерях. И теперь…
— Теперь хотят мстить, — сосредоточенно вставил Иволгин. — Это понятно, товарищ капитан.
— Начнете с ними с рулежки, — продолжал Парамонов, глядя в рабочую тетрадь. — И закончите воздушными боями. Если, конечно, потянут. Не потянут — будем учить сколько потребуется. Десять дней они установили себе сами.
Иволгин нетерпеливо шевельнул плечами, согнутыми над столом.
— Это мне тоже понятно, товарищ капитан. А что будет с моими курсантами? И они торопятся попасть на фронт. У них тоже есть счеты с фашистами.
— Ваших курсантов в обиде не оставим. Их уже и не обидишь. Сами с усами. Передадим Шмакову. Между прочим, это полковника Анохина приказ. Я, например, не назначил бы тебя инструктором к полякам, — переходя на «ты», объяснил комэска. — Анохин позвонил мне и приказал: «Иволгина!» Учти! — улыбнулся Парамонов, поднимая голову. — Учти, Толя, и не виражи больше возле Брагиной. Начальник с нее глаз не сводит.
Иволгину было приятно слышать то, что полковник ему доверяет обучение поляков. Но он недоумевал: почему именно ему? Разве не полковник Анохин своей властью лишил Иволгина очередного воинского звания за катастрофу в группе? Или он уже об этом забыл? Но прошло ведь совсем мало времени. И полковник обещал еще подумать, не легко ли он, в самом деле, наказал Иволгина за гибель курсанта. А возможно, уже подумал. Подумал и решил: наказал вполне достаточно.