Удобнее умащиваясь, Борщева дремотно прикрыла воспаленные веки. Но затем опять склонилась над столом.
— Еще ведь один кроссворд! — Убрала расцвеченную «простыню», на ее место положила другую, чистую, и, сосредоточенно морщась, принялась расписывать ночные полеты. И продолжала разговаривать сама с собой: — Фаина Андреевна жалуется на Германа. «Переродился! Теперь и обнять забывает». С такими кроссвордами переродишься, даже если только карандашом по ним водить…
Хлопнув дверью, в землянку вскочил Иволгин. На ступеньках он качнул планшетом с прицепленным к нему шлемофоном:
— Разрешите, товарищ лейтенант?
— Пожалуйста, товарищ младший лейтенант.
Иволгин значительно поднял палец:
— Пан младший лейтенант!
— Ах да, — понимающе закивала Борщева. — Извините, пан. Кончил катать союзников?
— Кончил. — Иволгин навалился на стол с нею рядом. — Отправил обедать.
— А сам? Иди обедай, Толя. Я твоих слушателей уже запланировала. Восемь вывозных на брата и по одному ознакомительному в зону. Так? Как просил в заявке.
— Добже. Но ты поторопилась, Полина.
Борщева выпрямилась, бросила на стол карандаш.
— Новое надумал?!
— Так точно! — Иволгин пробарабанил пальцами по бумаге. — Вы угадали, товарищ лейтенант. Но, пожалуйста, на меня не кричите. Сегодня на меня уже кричали… Еще на брата по четыре самостоятельных полета по кругу. Рисуй, Полина. Не теряй времени. Темнеет.
— Не буду! — уперлась она. — Не буду из-за трех человек переделывать таблицу!
— А ты не переделывай. Внеси во второй вариант, — спокойно посоветовал Иволгин.
— И второй давно готов.
— Малюй третий!
— Третий вот, перед тобой. Кстати, и ты тут есть. На поверку техники пилотирования с Анохиным. Вылет — в 24.00.
— Знаю. Говорили. Но слушателей моих здесь быть не может. Это ночные. Малюй четвертый вариант.
— Вот что, пан, — не выдержала Борщева. — Катись-ка ты отсюда. Раньше нужно было думать!
— Ах, так! — Иволгин подошел к телефону, снял трубку: — Мне, пожалуйста, командующего! Товарищ командующий? Здравия желаю. Беспокоит младший лейтенант Иволгин. Тут, понимаете, какое дело… Полину Борщеву, знаете? Да, да. Летчицу из долины Копсан. Она же, между прочим, и секретарь нашей комсомольской организации. Знаете? Ну так вот, товарищ командующий. Эта самая известная летчица отказывается…
Подбирая нужный карандаш, Борщева выдавила сквозь смех:
— Довольно, Толя. Убедил. Отваливай, ради бога.
Уже поднимаясь по ступенькам, Иволгин оглянулся и вернулся.
— Полина! Ты, случаем, не знаешь, почему и куда собирается уезжать твоя квартирантка?
— Первый раз такое слышу, — подняла Борщева от стола голову и тут же наклонила снова. — Кстати, Толя, ты моей квартирантке нравишься, — продолжала Борщева между делом. — Она все о тебе — славный парень, хороший парень. Ну и вкус…
Иволгин притих, слушал, затая дыхание, а Борщева, косясь на него исподлобья, все подливала в огонь масла.
— Ну и вкус у Наты. Что у тебя теперь хорошего? Говорила: женись, пока хоть губы целы. А теперь и на нижней губе шрам. Не зря тебя Занина бросила… Не смотри на меня, пожалуйста, жалостливо. Сватать за тебя Натку не стану. Иди обедай да ложись отдыхать. Тебе ночью летать. Хотя нет. Подожди, подожди. И у меня теперь есть к тебе разговор. Думала потом. Но уж лучше сейчас…
Борщева подвинулась, освобождая место на скамейке рядом с собой.
— Садись, Иволгин.
По тону, каким она вдруг заговорила, Иволгин догадался, о чем сейчас пойдет речь. Он покорно сел, но не рядом — на самый кончик скамейки, протянувшейся во всю длину большого канцелярского стола.
— Слушаю.
— Помнишь, я на тебя ополчилась за пропаганду стажировочной хроники?
— Помню, Полина. И догадываюсь почему. Потеряла мужа и всех стало жалко.
— Молодец. Соображаешь. — Борщева оставила работу и, прислонясь к стене, сложила на груди руки. — Не совсем верно, но в общем-то да, так.
— Ну а если даже разбираться в общем, — живо подхватил Иволгин, — не ты ли когда-то сказала: за высоту надо платить?
— Верно. Надо, Иволгин. Только не обязательно жизнью… Все верно! И то, что ты с душой тянешь васюковскую линию, и то, что не щадя живота своего вгоняешь в пот на каруселях курсантов, и то, что ты сегодня отличился, спас поляка.