У того полыхнуло в глазах:
— Разве Наталья Валентиновна, товарищ генерал, не с вами? Я ей не ответил тогда на письмо. Думал, вы…
Анохин засмеялся:
— Эх, мы! Все понятно!.. Эх, мы… Наталья Валентиновна сейчас в Ростове. Живет с дочерью. Закончила институт. Не помню какой. Ильинична, мать моя, знает. Она с Натой переписывается. Хотите, дам адрес? Мне его старуха переправила. Записывайте. А я женат… — Анохин по памяти назвал адрес и, снова пожимая руку Иволгину, спросил, обращаясь на «ты»:
— Сколько тебе лет?
— Тридцать три, товарищ генерал.
— Возраст Иисуса Христа. Но ты не Христос, Иволгин. Женись. Давно пора.
Больше до самого вечера никто не мешал Иволгину оставаться наедине со своими мыслями. Иногда, правда, отдаленные тяжелые всплески океанской волны вносили сумятицу в его раздумье. Но в мае, видать, и океан отходчив. К вечеру, когда Иволгина позвали в клуб на торжество по случаю Дня Победы, океан усмирил злость и, словно раскаиваясь в том, что раньше так хлестал безответную землю, теперь осторожно подкатывался к темным скалам, к светлым песчаным скосам. И небо к вечеру вызвездилось. Отчего и на душе у Иволгина стало светлей, но не легче.
Он ушел из клуба рано и, обойдя свой дом, приплелся к океану, туда, где кончалась взлетно-посадочная полоса. Он долго и пристально вглядывался в темень за береговой чертой, где и сейчас еще кружили спасательные суда. Иволгин видел свет их прожекторов, лизавших океан, видел в том квадрате, где, по данным станции наведения, локаторщиков и по его собственному предположению, оборвалась крутая глисада планирования шмаковского самолета.
«Значит, Мишка недалече, рядом. — И Иволгину здесь, на краю посадочной полосы, подумалось: — А Мишка мог-таки и катапультироваться. — Он даже весело прищурился от этой обнадеживающей мысли. — А почему бы и нет? Как только сообразил — до берега ему не дотянуть, взял и стрельнулся! Только в другом квадрате… И вдруг явится целехонький! И мы вдвоем махнем к Нате. А пока…»
Иволгин решил: пока что он отобьет Брагиной телеграмму с извинением за долгое молчание и будет нести дежурство и за себя и за друга. Придется. В полку сейчас много молодых, еще неопытных летчиков, которых может обмануть отражение звезд в темной воде.
— Нас же с Мишкой… — Приглядываясь к ряби на затухающей волне, Иволгин бодро провел ладонью по глазам. — Нас уже никакие сирены не заманят на погибель. Не заманят!