– Почему?
– Что почему?
– Континенты целыми остались почему?
– А! Да как сообразили, что можем натворить, так и испугались. Последняя война еще была в памяти – еще жили люди, которые ее лично помнили, вот, может, они и испугались. Ну и остальных, как говорится, проняло. Если бы не пара мировых войн накануне, то кто его знает, может, и повторили бы ваш опыт.
Берег за окнами перекосило – яхта начала разворот. Сам подошел к окну, выглянул:
– Заканчивай с завтраком, забирай вещи и на палубу – нам надо быстро двигаться. Резиденция недалеко, но лучше добраться до нее без приключений. В этом городе скелле едва не в каждом приличном доме.
Я удивленно спросил:
– Ты считаешь, что они могут напасть?
– Уверен, что нет! Но я не понимаю, что и зачем они делают!
Пирсы, причалы, снующие всюду лодки, почтовые баржи и даже морские суда – за исключением шикарной набережной, шедшей по верху берегового обрыва, Арракис ничем не отличался от того же Варсонила. Логика большого города диктовало свое, и хотя внутри кварталов по-прежнему сохранялась хаотичная застройка с обязательными проходами между владениями, кварталы отделялись друг от друга отчетливыми широкими проходами, которые я сразу же назвал улицами. От привычных мне улиц земных городов последние все-таки отличались своей изломанностью – редко можно было встретить достаточно продолжительный прямой участок.
Погода стояла великолепная – солнечная, спокойная и нежаркая. Я наслаждался высоким голубым небом с редкими перистыми облаками и атмосферой оживленного города, по которой я так соскучился. Архитектура большинства зданий носила привычный мне на Мау облик – двускатные крыши с островерхой кровлей и цветными коньками накрывали обширные одноэтажные здания. Коммерческие здания опоясывали широкие галереи. Постоялые дворы либо имения обеспеченных граждан напоминали крепости высокими башнями по углам внутренних двориков, огороженных галереями двух типов – если это было частное владение, то галереи выходили во двор, если публичное, то – наружу. Никаких ужасов земного Средневековья вроде канав с нечистотами вдоль улиц видно не было – город пах едой, рекой и людьми.
Резиденция семьи Уров находилась в особом квартале, раскинувшемся над берегом великой реки и другой своей стороной опоясывавшем гигантскую идеально круглую площадь, накрытую белой плитой метров сто в диаметре. Я в изумлении уставился на обширное пространство, заполненное праздно шатающимися людьми без единого намека на торговлю или иное использование.
– Сам, что это за площадь? – спросил я моего спутника.
Тот, окруженный почетным эскортом из матросов яхты, мельком оглянулся на меня:
– Илия, не останавливайся. Это все, что осталось от храма. Давай быстрее – в резиденции поговорим.
Я вынужден был проследовать за хозяином в широкие, гостеприимно распахнутые ворота. Резиденция была похожа на имение Уров, только гораздо меньше и с единственным небольшим двором. Однако была она отстроена целиком из камня, что должно было говорить о высоком статусе хозяина. Все, что я до того видел, как правило, строилось на основе кирпича и оштукатуренного каркаса. Красивая, желтого оттенка плитка покрывала изящный двор, окруженный двухъярусной каменной галереей с резными балясинами и необычного вида треугольными колоннами.
Сам исчез, бросив мне краткое «располагайся».
С любопытством поглядывающая служанка проводила меня в гостевую комнату, которая выходила широким окном второго этажа на круглую площадь. Пропищав что-то про воду, туалет и второй завтрак, она собиралась улизнуть, но я ее остановил:
– Любезная, я в Арракисе первый раз. Не подскажете, что это за площадь?
– Так это же храм.
Я с непонимающим видом уставился на девушку.
– Ну, как храм? Все, что осталось от храма. До Катастрофы именно здесь стоял храм, через который люди общались с богами. Вот эта белая плита, – она махнула рукой в сторону вида за окном, – все, что от него осталось.
– То есть это останки одного из двух храмов? Один был здесь, другой – на втором континенте.
– Ну, да. Только я не очень знаю историю, извините. Хозяин вам все расскажет – он любит это место.
– А где хозяин?
– Он очень занят. Просил его не беспокоить. Сказал, что пошлет за вами попозже.
Я отпустил девушку и замер, разглядывая площадь. Что-то беспокоило меня, но что именно, я не мог сообразить. Огромный сверкающий под солнцем круг был заполнен публикой – по виду бесцельно блуждающей по идеально отшлифованной плите. Отсюда, со второго этажа резиденции, не было видно ничего особенного – никаких надписей или украшений, никаких неровностей или следов древних стен. Просто огромная желтовато-белая плоская сковородка.