Все-таки юг – это юг. Днем солнце жарило немилосердно. И вот наконец-то жара спала, ветер стих – над океаном воцарилось блаженное предвечернее спокойствие. Если бы еще не пологие, совершенно гладкие по причине безветрия океанские валы, периодически мягко и не торопясь ворочавшие быстрое судно, Ула сочла бы вечер идеальным. До темноты на самом деле было еще несколько часов, но солнце уже не обжигало нестерпимым светом, океан не бросал в глаза слепящие блестки – можно было расслабиться и насладиться заслуженным отдыхом. К тому же мучившая Улу морская болезнь, наконец, отступила, и покой сестры больше не нарушала суетливая аристократичная дура из эскорта. Далекий берег синел тоненькой полосой, но на востоке уже виднелись сверкающие под солнцем заснеженные шапки Великих гор, парившие в предвечернем небе, – капитан сказал, что завтра утром они уже подойдут к ним.
Наверху на мостике что-то закричали. Ула поморщилась, лениво, не торопясь поднялась из своего уютного кресла, вышла из-под навеса, собираясь продемонстрировать кричавшему свое неудовольствие и заодно размять ноги, когда там опять закричали – наверху над мостиком, на открытой всем ветрам площадке сидел наблюдатель – глаза и уши яхты. С бака была видна лишь вытянутая куда-то в сторону берега рука матроса. Ула повернулась, но далекая полоска оставалась такой же скучной и неинтересной, и тут она увидела – быстрое пятнышко двигалось в небе над морем и сушей. Иногда оно почти терялось на фоне голубизны, иногда неожиданно серебрилось яркой точкой. Сердце Улы беспокойно сжалось – только один известный ей человек мог безнаказанно летать здесь. В случайную встречу не верилось ни на мгновение, тем более что почти сразу же летающее «насекомое» блеснуло и зависло – очевидно, изменив курс и направляясь на встречу с яхтой. В это мгновение почему-то сестре стало тревожно.
15
Решение она приняла мгновенно – в принципе, именно за это ее и ценили в ордене. Кто бы ни был этот мун и какие бы планы ни строили на его счет старшие сестры, но он был преступником. Прямо здесь и сейчас он нарушает закон, занимаясь запрещенной артефактной магией. Какие бы политические расчеты ни стояли за аристократкой – без этого человека с его летающей хреновиной она станет намного более уязвимой и зависимой. Поэтому Ула не сомневалась – она собиралась убить этого человека, если, конечно, не подвернется возможность захватить его.
Маленькое пятнышко росло и очень быстро превратилось в странную уродливую коробку светло-серого цвета, бесшумно пронесшуюся над яхтой. Было хорошо видно, что у коробки сзади торчал хвост с поблескивающим ветряком, а в борту зияло большое квадратное отверстие. Ула смотрела на бесплатный спектакль с огромным интересом – никогда до этого она не видела ничего подобного, но оставалась совершенно спокойна. Ее искусство с легкостью справится с этой добычей, стоит лишь той приблизится к судну достаточно близко.
На бак выскочила ее бесполезная свита. Обнаружив начальство, те приняли подобающий вид и попросили позволения остаться, которое Ула тут же дала. Слишком много мнящие о себе бесталанные аристократки требовали урока, и сейчас они его получат – они должны всегда помнить, рядом с кем они стоят.
Тем временем летающая штукенция описала широкий круг вокруг яхты, выровнялась и сейчас повисла в отдалении, двигаясь в одном направлении с судном. Ула хищно прищурилась, но расстояние было слишком велико – ничего, она подождет, ведь не просто так этот мун прилетел сюда.
В прямоугольном проеме в борту аппарата возникло какое-то движение, кто-то копошился, устраиваясь там, рядом с уродливой железкой, болтавшейся прямо посреди отверстия.
К Уле подошел капитан:
– Госпожа, это тот?
Она кивнула, не отрывая взгляда от висевшего в воздухе аппарата.
– Что будем делать?
На секунду она посмотрела на капитана, тот следил взглядом за непонятными приготовлениями незваных гостей.
– Сбавьте ход. Как подойдут поближе, я займусь ими.