Тарнух вздохнул: – Держит, нельзя – контракт у меня. Сидеть мне тут не меньше года, а может, и все три.
Я удивленно выпучил глаза:
– А чего? Тут заработать можно? Мне кажется, что в Арракисе по-любому денег найти легче.
Тарнух погрустнел:
– Хороших денег предложили, я и купился. Знал бы, какая тут тоска – хрен бы согласился! – Он отхлебнул еще глоток, помолчал, наслаждаясь, и продолжил: – Я в Арракисе на орден работал. Ну, там сопровождение грузов, личная охрана и все такое. Вот и попался, как теленок на бойню! Теперь здесь буду куковать!
– А-а, – равнодушно протянул я, внутренне весь сжавшись. – Так ты на этих, монашек, работаешь.
– Я на орден работаю. Монашки мне не указ.
Я поспешил на время сменить тему, предчувствуя, что мне неожиданно повезло. На месте сестер я бы прятал ребенка в каком-нибудь большом городе, там, где много разных людей, постоянное их движение. Иголку, как известно, лучше прятать в сене, а за неимением сена – среди других иголок.
– Слушай, а тут можно где-нибудь остановиться, кроме этого заведения?
– По-моему, нет. Разве что снять угол у кого-нибудь. Поспрашивай. Надеюсь, тебе хватит ума не говорить об этом с хозяином?
Я грустно кивнул.
– А ты сам где остановился?
– В поселке, при монастыре.
– Дорого?
Тарнух посмеялся, опять приложился к кружке:
– Забудь. Это не про твою душу. Там только те живут, кто на орден работает. Да и на какие шиши ты комнату снимать будешь?
– Есть у меня что продать. Но я пока повременю. Если завтра не найду, тогда уж. Жалко мне вещь. Цены здесь за нее не дадут.
– Что за вещь? – мой собутыльник цепко глянул на меня.
– Извини, Тарнух! Пока не продается.
– Но сказать-то ты можешь? Не бойся, здесь не грабят – тут, как я погляжу, все друг дружку знают.
Я твердо посмотрел на него.
– Местные, может, и знают всех. Но я-то не местный. Знаешь, как это бывает с пришлыми незнакомцами? У меня два друга в Азуре сошли на берег, и все. Больше их никто не видел.
– Это правда. Есть такое. Но как ты продавать вещь собираешься, если ее никому не показывать?
Я молча отхлебнул из кружки, дожевал очередную ложку каши – кстати, очень вкусной, и как будто бы нехотя сознался:
– Перстень у меня остался – золотой!
Тарнух откинулся на стуле, насмешливо рассматривая меня:
– Показывая свой перстень. Смотрю, ты парень ушлый, но учти – я на этом деле собаку съел. Вашего брата мошенника вижу насквозь! В Курке, небось, народ облапошивал, пока самого не облапошили?
Я демонстративно обиделся, но остался спокоен и ничего не ответил. Доел остатки каши и не торопясь достал из-за пазухи висящий там на шнурке перстень-печатку, который активировала Ана в своем имении. Не снимая его со шнурка, протянул Тарнуху:
– Смотри, если ушлый. Если считаешь, что я мошенник – зови людей. Нет – тогда не говори того, о чем не знаешь.
Тарнух смотрел трезво. Он протянул руку, схватился за перстень, который по-прежнему висел на моей шее, и всмотрелся. Затем незаметным движением, которое немного напугало меня, достал из кармана сложную составную лупу – я видел такие у Садуха в свое время, они позволяли надежно определять некоторые металлы. Рассмотрев перстень, Тарнух отпустил его, спрятал инструмент и приложился к своей кружке.
– Ладно, вижу, вещь. Извини. – Он вновь вцепился в меня взглядом. – Ты в курсе, что на ней метка скелле?
– Мне говорили. Но что это, я не знаю. Может, клеймо? – спокойно ответил ему я, гадая, плохо это или хорошо, что он рассмотрел работу Аны. В конце концов, мало ли какие метки могли ставиться на предметы. Я, например, видел топоры с магическими клеймами.
– Оно самое, – твердо ответил Тарнух. – Так, будешь продавать?
– Повременю. На худой конец можно и с коровами неделю прожить.
Тарнух рассмеялся:
– Я бы так и поступил! Вещь дорогая, цену за нее у местных не получишь. Они, скорее всего, даже клеймо не увидят. Так что если других вариантов нет, то коровки – твое ближайшее будущее.
– Поживем – увидим.
Тарнух, допив кружку, неожиданно поднялся:
– Ладно, Илия. Я бы тут посидел еще, но надо моей напарнице кое-что отнести. Она стерва еще та! Чуть что не так, сразу к скелле бежит жаловаться. Если надумаешь продавать, то я подумаю. Завтра я к вечеру тут буду. – Он погрустнел. – И послезавтра тоже.
Махнув рукой, охранник развернулся уходить, но я задержал его:
– Тарнух, а в поселке вашем при монастыре жилье сдают? Ну, может, за работу какую? Коровы – не моя тема, если честно, понимаешь?