– Ань, я вкусняшек принес! – замахал я ей рукой, как только знакомая фигурка мелькнула на выходе из лесной тени.
Девушка быстро поднялась к самолету:
– Ну, что там?
– Взял кольцо. Сейчас позавтракаешь, а я пока соберу секстант с новым маяком и пойдем установим его в лесу рядом с монастырем. Пока посмотрим, что да как.
Девушка поджала губы – несмотря на привычную невозмутимость скелле, было ясно, насколько она напряжена. Хотя напряжение для скелле – это несколько иное, чем у обычных людей. Она быстро взглянула на меня, неожиданно подошла и обняла на мгновение. Отстранившись, спросила:
– Где вкусняшки? – заполучив пакет, махнула рукой вниз в том направлении, откуда пришла. – Туда спускайся – я там лагерь устроила. Здесь жарко очень, да и нечего на виду торчать. Мало ли кто погулять тут захочет.
– Ага, а самолет-то он и не заметит!
Я выгреб из кабины необходимый инструмент, свой секстант, маяки и, нахлобучив сомбреро, быстро спустился к лесу, где под его прикрытием Ана соорудила подобие палатки, натянув веревки между стволами дерева и накрыв эту конструкцию плотной тканью, напоминавшей брезент. Получился гибрид палатки и навеса, защищавший от дождя, если бы он случился, и при этом продуваемый со всех сторон, что в местном климате было крайне важно.
Пока девушка с аппетитом уплетала нехитрую снедь, я пересобрал свой секстант, установив камень, настроенный скелле на маяк в кольце. Подготовка была совсем не лишней – мало было поймать мельтешащую искру в глубине камня, надо было еще и точно определить угол на местности. Избалованному спутниковой навигацией поколению трудно даже вообразить, как непросто определить положение чего-либо в пространстве, опираясь только на направление на цель. Надо не просто отследить движение искры, но и привязать ее к конкретному дому, а для этого придется делать множество замеров с нескольких точек, и даже это может оказаться бесполезным, если не знать точное положение себя и домов на местности. Вариант отправиться ночью в поселок, ориентируясь по маяку, не выдерживал никакой критики. Ориентироваться ночью в незнакомой обстановке чревато множеством проблем. Меня могли обнаружить задолго до того, как я даже доберусь до того дома, где обитали Тарнух со своей напарницей. Не говоря уже о возможности того, что Тарнух, например, спит не там, где находится ребенок.
Неожиданно что-то шевельнулось в душе – это ведь не просто ребенок, это ведь мой сын, которого я, правда, никогда не видел. Преодолев тысячи километров, я внезапно осознал, что значит для меня это место, кто ждет меня здесь. Захотелось поступить просто – пойти и взять силой то, что принадлежит нам по высшему праву – праву жизни. Усилием воли подавив глупое желание, я посмотрел на мою скелле – как бы ее ни тренировали, но природа, женская природа должна была взять свое. Ана, молчаливая и спокойная, увлеченно занималась поздним завтраком, поглядывая на меня. Заметив мой взгляд, она замерла:
– Что?
– Потерпи еще немного. Надо чуть-чуть поработать.
Лицо девушки немного дрогнуло, и привычная маска скелле проступила на нем:
– Ну так работай, а не болтай.
Я вздохнул резонному замечанию и вернулся к планшету, который готовил к предстоящей аэрофотосъемке. Единственным способом быстро составить адекватный план монастыря было сфотографировать его с воздуха. Делать это предстояло под некоторым углом, так как летать прямо над поселком было неразумно. И я сейчас рылся во встроенном фоторедакторе, исследуя возможность искажать изображение, как бы придавая ему наклон. Позже я нанесу на этот план азимуты на маяк, снятые при непосредственном наблюдении на местности с разных точек. По их пересечениям я смогу определить с большой вероятностью, в каком домике расположилась кормилица с ребенком. Даже если Тарнух спит где-то в другом месте, то он наверняка посещает их несколько раз в день. Я лично видел его забирающим молоко для напарницы – маловероятно, что его он потом передает через кого-либо. У него слишком важный статус, он – ближайшее силовое прикрытие ребенка. И бог весть какие инструкции ему даны на незапланированный случай?
Лететь предстояло Ане. Моя задача – фотографирование. И я отправился снимать двери с самолета – если бы не необходимость в трансокеанских перелетах, я бы снял их совершенно. Всякий раз, как надо использовать летающую машину не как простое транспортное средство, мне приходится корячиться с этим створками.