— Мне надоело медлить, Джей, — пожаловалась она.
Он невесело рассмеялся и робко коснулся губами ее губ.
— И мне. Но тут мы не можем, — он прищурился, может, от мысли, что нужно ждать. — Завтра нужно закончить задание.
Ари покачала головой.
— Нет, тебе нужна своя комната, чтобы я в нее пробиралась.
Джей оттолкнулся от дерева, потер дрожащей рукой голову и улыбнулся ей. Ари теперь понимала, что он смотрит с любовью.
— Когда вернемся в Джерси и я займу свое место, мы скажем всем, что ты моя, ладно? Плевать, кто узнает. Плевать на опасности. Я хочу, чтобы все знали, что ты моя.
Ари кивнула, ей нравилось, как это звучало.
— Твоя. А ты — мой?
Он быстро поцеловал ее, обвил руками ее плечи и повел к дому.
— Навсегда. Обратного пути нет.
Ари тихо рассмеялась, ей нравилась его игривая сторона.
— Тебя придется вырывать их моих хладных мертвых рук, ведь я тебя не отдам, Джей Битар.
Он притянул ее ближе.
— Как и я тебя, мисс Джонсон… но я бы описал это не так жутко.
— Конечно. Ты ведь не любишь описывать словами.
— Тебе говорили, что у тебя острый язык? — прорычал он, щекоча ее талию.
Ари старалась не пищать громко, отстранилась от него, смеясь.
— Хватит, — выдохнула она, стараясь безуспешно поймать его пальцы.
Хитро улыбаясь, Джей перестал щекотать ее и грубо притянул к себе, обвил руками талию.
— Будешь следить за своим языком?
— Сам за ним следи, — ответила она.
С серьезным видом Джей склонился поцеловать ее, прошептал ей в губы:
— О, я следил за ним с нашей встречи.
16
Честь не знает о добре и зле
Белый король никогда не любил Салу, но считал ее своей. Ифрит с силами соблазнения мощнее, чем у Лилиф, Сала могла очаровать человека одним взглядом. Чтобы соблазнить джинна, Лилиф нужны были особые чары, чувственность, чтобы пробить защитную магию.
Сала не была Лилиф, но могла сорвать чарами штаны с любого джинна.
Конечно, ее глаза, которые унаследовала ее дочь, влекли Белого к ней, когда он встретил ее на пути в Маракеш. Старый и сильный ифрит, Сала, конечно, не хотела лишаться свободы, присоединяться к нему на горе Каф, к его гарему. Он только хотел ее сильнее. Она была упрямой и умной. Но ей хватало ума, чтобы понимать, что она не ровня королю джиннов. Белый украл ее, сделал фавориткой в своем гареме, собираясь использовать ее против Асмодеуса.
Но наглость Белого привела к беде, это он уже мог признать. Он радовался, что получил красавицу Салу, и показал не только Асмодеусу, надеясь вызвать его интерес, но и показал братьям.
И Красный не устоял.
Белый узнал о романе Красного и Салы. Ему нравилось верить, что он знал все, что происходило вокруг него. Он не мог наказать брата, так что побил Салу, и когда она выздоровела, он бросил ее Асмодеусу, и даже лейтенант поддался ее соблазнению.
Он не рассчитывал на любовь. Белый даже не догадывался, что Красный был таким глупым, что полюбил Салу, а потом подключил Стеклянного, чтобы освободить ее. Белый не хотел верить, что у Салы были чувства к Красному. Его брата нельзя было сравнить с ним.
Никак.
Он должен был найти Салу. Он хотел раздавить ее и запереть в бутылке, где ей самое место. Только в этот раз мертвой.
Она скрывалась неплохо, и тут снова была любовь. Он не понимал, что у Салы такая сильная привязанность к дочери. Он не понимал этого. Ари была необычной для ребенка, выросшего среди людей. Ему нравилось верить, что она во многом похожа на него. Сала любила дочь. Она до этого только защищала ее, и она все еще защищала ее. Белый был уверен, что Сала отправится за Ари куда угодно.