Допрос обвиняемого производится по общим правилам производства допроса, установленным ст. 189 УПК, с изъятиями, предусмотренными ст. 173 УПК. Допрос обвиняемого начинается с того, что выясняется личность допрашиваемого, после чего выясняется, признает ли он себя виновным в предъявленном ему обвинении, желает ли давать показания по существу обвинения и на каком языке. Постановка такого вопроса обвиняемому в самом начале допроса, прежде чем обвиняемый даст показания, позволяет выяснить отношение обвиняемого к предъявленному обвинению – признает ли он его правильным или нет, и лишь после этого приступить к заслушиванию его показаний. Ответ обвиняемого на вопрос о признании вины не имеет доказательственного значения и отражает только личное отношение обвиняемого к обвинению. Содержание ответа на вопрос об отношении к предъявленному обвинению доказательством не является и нередко противоречит содержанию дальнейших показаний обвиняемого. В протоколах допроса обвиняемого ответ на поставленный вопрос об отношении к предъявленному обвинению, желании давать или не давать показания зачастую подписывается отдельно. Вместе с тем подпись, безусловно, необходимая для ответа на вопрос о желании давать показания и о языке, на котором они будут даваться, представляется бесполезной и даже нецелесообразной для вопроса об отношении к обвинению. Такое требование косвенно свидетельствует о придании преувеличенного значения показаниям обвиняемого, чаще всего признающего свою вину, потому что к отрицанию вины практика всегда относилась скептически.
Согласно ч. 2 ст. 189 УПК следователь (дознаватель) свободен в выборе тактики допроса, за исключением запрета задавать наводящие вопросы. Положения УПК РСФСР 1960 г. предписывали следователю (дознавателю) сначала выслушать свободный рассказ допрашиваемого и лишь затем задавать вопросы. Таким образом, допрос делился как бы на две части: 1) свободное изложение обвиняемым своих показаний; 2) вопросы следователя (дознавателя) и ответы обвиняемого. Это положение имело не только криминалистическое, тактическое значение, но, прежде всего, значение процессуальное, правовое. Обвиняемому обеспечивалась возможность беспрепятственного представления объяснений по существу предъявленного обвинения, по всем фактам и обстоятельствам того деяния, которое ему вменяется в вину. Только если обвиняемый начинал говорить не по существу, должностному лицу предоставлялось право указать ему на это и предложить давать показания по существу обвинения. Но любые вопросы, которые задавались обвиняемому, чтобы получить его показания по тому или иному факту и проверить эти показания, задавались во второй части допроса. Представляется, что такое правило должно соблюдаться и теперь, после принятия нового законодательства. Обвиняемый вправе давать показания по предъявленному ему обвинению (п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК), и следователь (дознаватель) не вправе препятствовать этому, перебивая его вопросами.
Как предусматривала ст. 151 УПК РСФСР 1960 г., заданные обвиняемому вопросы заносились в протокол лишь в случае необходимости. В соответствии с ч. 2 ст. 190 действующего УПК вопросы и ответы на них записываются в той последовательности, которая имела место в ходе допроса. В протокол записываются все вопросы, в том числе и те, которые были отведены следователем (дознавателем) или на которые отказалось отвечать допрашиваемое лицо. Таким образом, запись в протокол вопросов, заданных обвиняемому в ходе допроса, обязательна.
Такое решение законодателя можно объяснить стремлением обеспечить контроль за законностью заданных вопросов. Вопросы не могут быть наводящими. Наводящий вопрос – вопрос, в формулировке которого содержится ожидаемый желательный ответ. По мнению основной массы процессуалистов, недопустимы так называемые улавливающие вопросы, рассчитанные на то, чтобы поймать допрашиваемого на случайной оговорке, на слове, на недопонимании скрытого смысла ответа. Существенной гарантией здесь является присутствие на допросе защитника.
Законодатель устанавливает предельную продолжительность допроса. Чрезмерно продолжительный допрос (с умыслом или без такового со стороны следователя) нередко превращается по существу в психологическое насилие. В этой связи фактические данные, сообщаемые обвиняемым, могут быть признаны недопустимыми в качестве доказательств. Психологическое воздействие в отношении допрашиваемого обвиняемого допустимо, если оно не перетекает в насилие, не лишает обвиняемого выбора собственной линии поведения. В этой связи допрос не может продолжаться непрерывно более 4 часов. Продолжение допроса допускается после перерыва не менее чем на один час для отдыха и принятия пищи, причем общая продолжительность допроса в течение дня не должна превышать 8 часов. При наличии медицинских показаний продолжительность допроса устанавливается на основании заключения врача (ст. 187 УПК). Допрос несовершеннолетнего обвиняемого не может продолжаться без перерыва более 2 часов, а в общей сложности – более 4 часов в день (ч. 1 ст. 425 УПК).