Апелляционное производство в России впервые было полноценно регламентировано в Уставе уголовного судопроизводства 1864 года. Оно допускалось по «неокончательным» приговорам, которыми считались все приговоры, кроме приговоров судебной палаты, а также приговоров, постановленных окружным судом с участием присяжных заседателей. «Неокончательные» приговоры мировых судей также могли быть обжалованы и пересматривались съездами мировых судей, хотя данный порядок апелляцией не именовался.
«Отзывы» (жалобы) уполномоченных лиц или протесты прокурора на приговоры, постановленные окружным судом, согласно Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. могли быть письменными или устными (словесными), в них требовалось указать доводы о несогласии с приговором и сформулировать просьбу. Словесные жалобы заносились в протокол. По общему правилу апелляционное производство в судебной палате производилось по правилам, установленным для окружных судов, рассматривавших дело по первой инстанции. Однако подсудимые, свидетели, иные лица, участвующие в деле, вызывались в судебную палату только в случае необходимости или по ходатайству сторон. После доклада дела членом судебной палаты происходили прения сторон. По результатам рассмотрения дела наказание, назначенное подсудимому, могло быть снижено или отменено. Назначение более тяжкого наказания или назначение наказания оправданному в суде первой инстанции допускалось в апелляционном порядке только в том случае, когда просьба об этом содержалась в протесте прокурора или «отзыве» частного обвинителя. В приговоре судебной палаты «должно было быть означено точно и положительно, по каким основаниям она утверждает или отменяет вполне или отчасти приговор окружного суда и что именно постановляет вместо отмененного ею приговора».
Съезд мировых судей мог исследовать доказательства более широко. Стороны в разбирательство не вызывались, если это не вызывалось необходимостью, однако имели право явиться. Присутствие обвиняемых, которым грозило наказание в виде тюремного заключения, признавалось обязательным. Стороны, если участвовали в заседании, имели право давать объяснения, представлять доказательства, приглашать свидетелей – как ранее допрошенных, так и новых. Выполнение отдельных следственных действий съезд мировых судей мог поручить одному из его членов. Приговором съезда приговор мирового судьи мог быть или утвержден, или постанавливался новый приговор, однако только в пределах «отзыва». Наказание осужденному не могло быть усилено, если об этом не просил обвинитель.
Декретом советской власти «О суде № 2» от 15 февраля 1918 г. апелляционный порядок, предполагавший возможность исследования доказательств в ходе проверки жалоб заинтересованных лиц или протеста прокурора, был упразднен. Устанавливалось, что при обжаловании в кассационном порядке суд имеет право отменить решение не только по формальным нарушениям, признанным им существенными, но и в том случае, если обжалованное решение явно несправедливо. После отмены решения кассационным судом дело передавалось на рассмотрение в новом составе суда. Кассационный суд имел право помилования и смягчения наказания. Таким образом, кассационное производство стало вбирать в себя некоторые черты апелляционного, прежде всего в части предмета проверки, которым в кассационной инстанции стали не только формальные нарушения.
Советское, а после распада Советского Союза и российское законодательство (первые годы) не знало института апелляционного обжалования. В нашем государстве был создан особый тип кассации, которая соединяла в себе черты классической кассации и апелляционного порядка пересмотра. Советская уголовно-процессуальная кассация была сопряжена с проверкой доказанности фактических обстоятельств уголовного дела, ревизионным порядком и правом изменять приговор не только в связи с неправильным применением материального и процессуального права, но и в связи с неправильным установлением фактических обстоятельств дела. Суд кассационной инстанции имел возможность вызывать заинтересованных субъектов для дачи объяснений, использовать дополнительно представленные материалы.