Снова наступили для них 90-е, только огорода, способного прокормить, не было, как и времени на него. А когда настала пора р0жать, к проблемам с деньгами пришли косые взгляды со стороны, и сестрам пришлось построить высокую стену между ними и остальным миром.
Олеся получала пособие от государства, как мать одиночка, Света в свои 26 хотела только спать, на остальное у нее просто не оставалось сил, но о своем решении она не жалела никогда.
Девочке дали имя Агата, а сестры между собой называли ее Уголёк и старались как можно дольше уберечь от жестокости окружающих их людей, ведь, если кто-то не похож на остальных, его жизни не позавидуешь.
Глава 2
- Кто крайний, - спросила девушка с ребенком и тут же округлила глаза, рассмотрев ответившую. Олесе очень хотелось не обращать внимания на подобных людей, только не всегда получалось. Чувствовать себя "прокаженной" и делать вид, что ее не волнует мнение других было довольно трудно. Вот и теперь она сидела с Агатой на скамейке перед кабинетом педиатра, ожидая своей очереди, пока взрослые и дети пялились на них.
Врач была молодая, сменившая на этом месте нескольких предшественниц, и каждый раз, приходя сюда, Олеся выдерживала неловкую паузу, когда очередной педиатр не мог скрыть удивления от столь необычного пациента. Только выбора у Олеси особого не было, платные услуги были их семье не по карману.
Когда Агате исполнилось 1,5 года, Олеся вышла на работу. Девочку определили в ясли, другого выбора не было, а мать надела форму "Пятерочки" и села на кассу. Деньги небольшие, только за неимением лучшего пришлось соглашаться на такое. Воспитательница попалась что называется адекватная, да и дети в таком возрасте совершенно не видят различий, если на них не указывают взрослые.
С учебой все ещё было под вопросом, времени катастрофически не хватало, да и голова была забита совсем другим. Олеся не теряла надежду, что Флоран вернётся, только сестре об этом не говорила, да и мало что скрыто в мыслях людей, о чем они не делятся даже с самыми близкими. Только время шло, а жизнь меняться не спешила.
Случай свёл Олесю с парнем. Он пришел почти под самое закрытие магазина, когда покупателей раз-два и обчелся, и спросил, можно ли пригласить ее на свидание. Да, именно так старомодно и спросил. Как оказалось, Паша уже несколько месяцев приглядывался к Олесе и пытался определить замужем ли она. И если мужчина все это время с интересом наблюдал за девушкой, то она совершенно не замечала его, слившегося с миллионами пиков.
Поначалу Олеся даже не поняла, с каким именно вопросом обращается незнакомец, ее уставший мозг принимал слова, но не расшифровывал их, мечтая об отдыхе. Мужчина повторил вопрос, и усталость в глазах девушки сменилась изумлением. Она пожала плечами и дала свой номер. Оставалось самое сложное: найти время между работой и ребенком.
Понимая, как она обязана сестре, Олеся говорить с ней на эту тему боялась, неудобно как-то. Не так давно Свету повысили, и в организацию пришел новый сотрудник, с которым у девушки завязались отношения. Периодически она не ночевала дома, и Олесе становилось одиноко, она так привыкла, что они постоянно вместе. Зависти в ее сердце не было, лишь тоска об утраченной юности, которую заполнили бесконечные заботы о ребенке. Дочку она любила, но иногда, осознавая свое положение матери-одиночки, она мечтала о другой жизни, в которой у нее больше свободы.
Зато Света преобразилась, забросила вторую работу, ведь теперь уже и на первой платили прилично. Вова напомнил ей, что она довольно привлекательная женщина, которая может быть счастливой. Поначалу она не воспринимала его всерьез: какой-то маленький, щуплый, с залысиной, которая отвоевывала с каждым годом себе все большую территорию, с проскакивающей "Р", но ко всем своим недостаткам душевный и располагающий. Света и сама не поняла, как привязалась к человеку, рядом с ним было спокойно. Такого умиротворения она не чувствовала никогда, словно он накрывал ее невидимым куполом спокойствия, и все вокруг переставало существовать.
Про Олесю и их общее положение Света рассказала лишь спустя время, ей не хотелось сплетен на работе, но почувствовав, что человеку можно открыться, она призналась. Владимир лишь улыбнулся, рассматривая фотографии симпатичной племянницы.