— Даю такие гарантии, — кивнул Вартимус. — Уверен, потом вы оцените этот важный для Конгрегации шаг.
— Я — за, — сказал Арегонус.
После этого послышались другие голоса "за" — все, один за одним, вплоть до последнего, которым стал, естественно, голос Таль Гиллуса.
Я откинулся на спинку кресла, поглядывая то на Вартимуса, то на Арегонуса. Исторический день для Конгрегации и, несомненно, для каждого из этих двоих. Если я прав в своих подозрениях, Вартимус только что сделал важный шаг на пути дальнейшего восхождения к вершинам власти. Ну а Марио серьёзно поднял свой "вес" в конторе. Он становится влиятельной фигурой, неофициальным "лидером мнений", к которому все прислушиваются. Узнаваемая стилистика Карры. Но подыграл он Главе. Чего же ты на самом деле хочешь, Марио?
Глава 5.5
Пятое октавуса в Иггарде в этом году выдалось на удивление тёплым, порадовав именинника, неожиданно для себя оказавшегося в столице.
Собственно, отметить день рождения я собирался в Нова Аркадии, проведя рабочий день с Марио и коллегами, а замечательный вечер и ночь — с Кассией. После блестящего расчёта в Дирмике Вартимус по моей просьбе перевёл её из Фармины к нам на позицию начальника аналитического сектора. Кирм Ванс долго меня костерил за то, что "умыкнул лучшую", но потом подмигнул и пожелал нам "профессионального счастья".
Утро началось по плану, на небольшом совещании в кабинете Марио мы хлопнули по рюмочке… ну, то есть, обсудили срочные документы. Но потом замигал огонёк вызова из Иггарды. Арегонус слегка напрягся, затем, вслушавшись, криво усмехнулся, после чего передал мне срочный приказ Главы Конгрегации. Начала я немного не расслышал, но прозвучало:
— …дуй в столицу немедленно, будут награждать на межведомственном совещании в присутствии Её Превосходительства!
Глотнув… то есть, рассмотрев ещё один документ для храбрости, я помчался в аэропорт, послав Кассии псиэм-обещание позже отметить с ней сразу два торжественных события.
Уже в Иггарде сообразил, что напрочь забыл захватить с собой положенную в таких случаях парадную форму ликтора. Вэрм, давясь безудержным хохотом, одолжил мне свою, благо, комплекции у нас были почти одинаковыми. В жёстком цейтноте совершили с ним набег на службу обеспечения, и, пообещав бутылку отличного виски, получили в обход ведомости учёта парадные знаки различия заместителя начальника территориального отдела. Серебряный герб Нова Аркадии перевесил с той формы, в которой прилетел, и на этом решил, что готов к торжественной части. Зеркало со мной не согласилось, но я наспех собрал волосы в более-менее приличный хвост и наплевал на его мнение.
Сама пафосная церемония запомнилась плохо. Единственное, что бережно сохранила память, это нацеленный на меня изучающий взгляд Её Превосходительства. Бьянка Луциллиус, статная, высокая, со сложной причёской, в которой роскошные каштановые волосы сплелись в три замысловатых потока, глядела на меня так, будто я ей должен кучу денег. Потом, правда, уловил иные смыслы. Так, пожалуй, строгая чопорная мать смотрит на дитё, подававшее большие надежды, но не оправдавшее ожиданий. Или же художник может одарить подобным взглядом некую деталь, не гармонирующую с иными элементами на творимом им полотне. Но тогда мне, понятное дело, было плевать и на её мнение.
По окончании официальных мероприятий не могло последовать ничего другого, кроме пьянки… то есть, обсуждения достигнутых результатов в особняке Конгрегации. На этот раз буфет на втором этаже не мог вместить желающих — ведь участвовали все награждённые и поощрённые. Таковых было немало. А именно, все, кто в составе столичной вексилляции летал в Вирею и сражался в Дирмике, включая выписанных из клиник раненых. Присоединились и сочувствующие им, то есть чуть ли не весь штат. В общем, в ход пошёл не буфет, а огромный обеденный зал — просторный, с хорошей акустикой, что почувствовалось, когда дело дошло до громкой музыки.
Совершенно неожиданно обнаружилось, что кто-то слил личному составу часть "строго секретной" информации с состоявшегося пару недель назад совета начальников. А именно — что это я ходатайствовал о поощрении всех участников операции. Не то чтобы я был очень уж скромным (совсем нет), но даже меня проняла искренняя благодарность кучи народа. Ликторы, бойцы, ищейки, аналитики подходили, говорили спасибо, кто настороженно — вдруг зазнался, став руководителем и узнаваемой фигурой в Конгрегации, кто по-простому, по старой памяти, как давнего соседа с четырнадцатого этажа — жали руку, обнимали, хлопали по плечу, девушки целовали в щёки. Я обалдел от всего этого больше, чем от выпитого. Казалось, всё время мысленно повторял: "Только не задирай нос". Хотя знал, что мне это не грозит — в таких вопросах строг к себе. Помогал Арах, который будто ухахатывался и спрашивал: "Не раздулся от величия?".