— Пройдя этот тест, ты показал, что можешь стать толковым замом Арегонуса. Командно-административная работа — следующий уровень, который обязан был освоить. Ну а Дирмика — это масштабная победа, которая сделала тебя узнаваемым и популярным во всей Конгрегации. Можно сказать — героем. И теперь дальнейшее продвижение не вызовет особых вопросов из серии "что за выскочка".
Я снова посмотрел на Вартимуса.
— Продвижение?
— А что удивляет? Ты с самого начала по уши в этой истории. И недалека уже развязка. В итоге будет нечто такое, чего летопись Конгрегации ещё не знала. И мне понадобятся проверенные надёжные люди на высоких постах, — Глава помолчал. — К тому же, сохранился кое-какой должок перед Публием. С ним уже не рассчитаюсь. Остаёшься ты.
Что-то насторожило в том, как это прозвучало. Неровной волной в унисон колыхнулся и псиэм Араха. Не знаю, что меня толкнуло, но язык будто сам собой выдал:
— Не хотелось бы повышения за счёт памяти отца. И вообще, допустимо ли нам использовать родных для достижения целей?
Сильное напряжение будто уплотнило воздух между нами. Я знал, что он поймёт — речь о Виве. Манипулировал ли он дочерью? Внимательно наблюдал за реакцией. Кастор Вартимус остался непроницаем, но что-то будто дрогнуло в броне его псиэма. Или мне показалось.
— Я не говорю об использовании, — негромко ответил он. — Потом поймёшь. В любом случае, твоей личной силы и собственных заслуг уже хватает для того, чтобы я делал на тебя серьёзную ставку. Запомни, наше сотрудничество с Бьянкой Луциллиус даст очень значимые результаты. И они могут обрадовать, ведь ты всегда ратовал за усиление Конгрегации, насколько помню. Главное, правильно вникни и действуй разумно. Ты первый, кто проник в тайну Братства жнеца, и это тоже имеет значение. Кстати, нет ли по этой линии ещё новостей?
Я качнул головой.
— Не особо. Удалось только узнать, что разыскиваемые нами менеджеры НИО "Манас" тоже скрывались на объекте "Grex" и теперь снова пропали. Таким образом доказана их связь с проектом "Буддхи". Круг замкнулся.
Вновь посмотрел на собеседника в ожидании скрытых сигналов. Ведь на "Манас" навела Вива. Не с его ли подачи? Без толку — никакой реакции.
— Как и предполагалось, — кивнул Глава. — Эти твои прозрения и прогнозы кое-кого заинтересовали. На награждении Её Превосходительство сказала мне, что желает на тебя как-нибудь взглянуть поближе. Возьму с собой к ней, когда будет уместно.
— Как прикажете, Sanctum superior, — ответил я.
В голове крутилось: какого хрена могло от меня понадобиться Бьянке?
Глава 6.2
Ветер швырял в лицо последние жёлтые листья новоаркадских купрессов. Новембус дышал близким снегом, что как нельзя лучше соответствовало моим мрачным раздумьям. Я шёл вдоль набережной, где тёплым летом стояли открытые кафе, в одном из которых мы встречались с Вивой. Мысли о ней снова отзывались тревогой и пустотой в сердце. Столь же пуста была сейчас и прибрежная зона. Холодные тёмные волны лениво накатывались на полоску серого песка за гранитными парапетами.
Увяданье и неизбежность зимнего сна. Или смерти. Вот о чём напоминало хмурое утро в этой тоскливой поздней осени.
Девятое новембуса — сам не знаю почему, именно в этот день ко мне пришло предощущение того, что наша с Вивой история закончится нехорошо. Всячески гнал эти мысли, но они не хотели уходить, жгли разум брызгами вулканической лавы.
Став совсем близкими с моей удивительной альсеидой, мы вновь невероятно отдалились. Даже не пытался её искать. Бессмысленно. Понадоблюсь — знает, где меня найти, как позвать. Настаивает на том, чтобы разобраться со своей таинственной "ловушкой" самостоятельно? Что же, пожалуйста. Тревога за неё никуда не делась, но я понимал, что навязывать помощь сейчас бесполезно. Чувствовал, что придёт за ней сама. Только бы не было уже поздно.
Почему-то не шёл из головы короткий разговор — неожиданный и странный — в Иггарде перед моим возвращением в Нова Аркадию. В коридоре неподалёку от приёмной Главы встретил Ноктуса. Парень хмуро поздоровался и собирался пройти мимо, а я зачем-то спросил:
— Чего нос повесил? Как дела?
Он остановился вполоборота и отрывисто проговорил:
— Хреново. Сам долбает. Куда бежать не знаю.