— Подумаю, — кивнул я, чувствуя усиливающуюся головную боль. — В любом случае, спасибо за высокое доверие. Как и обещал Аурелии и Арку Таль Рениусам, я готов сотрудничать. Посмотрю, что смогу выяснить. Ну а потом уже придёт время решить вопрос о моём членстве.
— Пусть будет так, — Тэнио вновь выдохнул сигарный дым. — Время встречи ограничено, у всех есть чем заняться. Мы просим Аурелию обучить тебя самостоятельно усыплять симбионта. Помни, как важно не допустить утечки информации. И не забывай, что ваши пауки специально внедряют сильную привязанность к себе, впрыскивают соответствующие гормоны и нейротрансмиттеры, чтобы было особо болезненно разрывать с ними связь. Учитывай это, когда придёт время решать судьбу симбионта.
Я вздохнул и потёр пальцами виски. Эта тема была особо болезненной. Есть ли способ сохранить Араха? Стоит ли спасать того, кто много раз спасал мне жизнь? Есть ли между нами нечто большее, чем использование пауком носителя-человека? Время покажет.
— Остался ли у тебя какой-либо вопрос? Просьба? — спросил Тэнио.
Спохватившись, я кивнул, думая о том, что было особенно важным.
— Прошу разрешения Совета посвятить в тайну "Апокрифа" одну умную женщину — ликтора Кассию Литис. Она — невероятно талантливый псиэм-аналитик, и её способности помогут просчитывать намерения хайвнетов и нейровэбов, противодействовать им.
Карло Тэнио и остальные при этих словах почему-то посмотрели на одного из членов Совета — сидящего поодаль высокого сухощавого мужчину лет шестидесяти с короткой рыжей бородой. Тот удивлённо смотрел на меня.
Пауза затянулась. Я глядел в ответ, отмечая нюансы внешности. Вьющиеся волосы до плеч — рыжие с сединой, серо-зелёные глаза. Или у меня разыгралось воображение, или…
— Не возражаю, — сказал он, наконец.
— Нет другого мнения? — тут же спросил председательствующий. — Значит, так тому и быть. Сиор, мы даём согласие. Но ответственность, конечно, на тебе.
— Естественно. Я в этой женщине уверен. Спасибо, — ответил я, с любопытством поглядывая на рыжебородого, чей голос оказался решающим.
— На этом сегодня завершим. Сиор, ждём от тебя информацию.
Я кивнул и, увидев, что члены Совета встают со своих мест, решил подойти к Рениусам. Но Аурелия отрицательно покачала головой и кивнула в другую сторону. Там, отдельно от всех, стоял рыжебородый и смотрел на меня. Поняв, что предстоит ещё один разговор, я выждал, пока все покинут зал. Вскоре мы остались наедине, и мужчина подошёл ко мне.
— Значит, ты и Кас? — спросил, буравя острым взглядом.
— Что, так заметно?
— Для меня — да. По тому, как произносил её имя и хвалил.
— Вы проницательны. Но и я тоже. Как-то она обмолвилась, что у неё есть тайна…
— Но не такая, как она думает, — вздохнул собеседник. — Позволь представиться, Глан Литис, числящийся в архиве Конгрегации давно погибшим.
Я пожал протянутую руку, заметив притаившиеся под рукавом жёлто-чёрные линии — его симбионт был на месте, но спал, как и мой Арах.
— А какая? Она не знает, что вы живы?
— Знает. Но считает меня отшельником.
Я покачал головой. Отшельниками или ещё жёстче — отступниками в Конгрегации называли ликторов, добровольно покинувших наши ряды, отринувших призвание и скрывающихся без контактов с другими ликторами. Негласно их считали фактически предателями, и, хотя указания искать и казнить таковых не было, случались и расправы над ушедшими в отшельничество. В любом случае, быть членом семьи такового считалось зазорным, и, пусть дети за отцов не отвечают, могла лечь тень.
— Но зачем? — вырвалось у меня.
— Чтобы мне не пришлось взваливать на неё ту ответственность, которую теперь хочешь взвалить ты. Я инсценировал смерть и посвятил себя ложе уже давно. Погибший на службе отец не помешает, а то и поспособствует карьере дочери, — старший Литис немного помолчал. — Но совсем расстаться с Кас оказалось выше моих сил. Она невероятно горевала. Думаю, уже знаешь, какая она чувствительная и ранимая. Пришлось пойти на ложь во благо.
— Но так ведь ей ещё труднее — оставаться верной призванию Конгрегации, думая, что вы его предали.
— Есть вещи гораздо важнее. Близкий человек жив — и это самое главное. Кассия рассуждает и чувствует именно так, — Глан тепло улыбнулся, думая о дочери. — Ты, возможно, ещё не понимаешь, какое сокровище тебе досталось. Таких, как моя Кас, единицы. Если она тебя по-настоящему любит, будет верной и преданной всегда, невзирая ни на что. Береги её.