Услышав это, я хитро прищурился и откровенно окинул взглядом некоторые детали её фигуры, обтянутые тонкой белой блузкой. Так, чтобы мои мысли можно было понять без всякой проницательности. Дэрия ожидаемо покраснела до ушей. Подмигнув ей, сказал:
— Вы правы, безусловно. Араха я мыслю как часть себя. Посмотрю, что можно с этим сделать. И стоит ли.
— Сиор, не заблуждайся, — подал голос Рениус. — Другие тоже думали, что могут найти иной вариант для своего паука. Чем это всё равно заканчивалось, ты видел на примере Тиберия Карры.
— Кстати, — вскинулся я при упоминании старого ликтора, вспомнив его ужасные раны. — Давно хотел спросить, почему вы избрали такой болезненный способ убийства симбионтов — прямо на теле, когда они тесно связаны с кожей? Нельзя ли убить, пока паук в своей естественной форме, вне тела ликтора?
— Можно, — ответил квестор. — Но тогда велика вероятность, что перед смертью он успеет сообщить нейровэбу о нападении собственного человека-носителя. Заранее уловит агрессивные намерения. Достаточно лишь одного псиэм-сигнала, потребуется мгновение. А этого ни в коем случае нельзя допустить. Нейровэбы не должны узнать, что ликторы обо всём догадались и уничтожают пауков. Поэтому избран способ убийства во сне, на собственном теле. Очень болезненно и оставляет шрамы, но так симбионт не успевает всё понять и сообщить.
Я угрюмо замолчал. Ужасно, что дошло до такого. Но что поделать?
Дэрия, поглядывая на меня, спросила, видно, чтобы отвлечь от мрачных мыслей:
— А какое самое страшное насекомое вы встречали?
Я вспомнил м4-стафилина в аэропорту. Были на свете твари и пострашнее, но речь шла о том, кого видел вживую.
— Сейчас покажу, это для вас уже не секрет, — я передал ей и Рениусу псиэм-образ из того грузового терминала: откинутые крышка и стенка ящика, жуткое существо в клетке, готовое нас атаковать, рядом — обалдевший Теод.
— Хорошо, что он успел сориентироваться и быстро закрыть контейнер. Жук успокоился, обошлось без схватки.
— Впечатляет, — прокомментировал Рениус обычным ровным голосом. — Хотел бы знать, кто и как такого изловил.
— Даже двух, — уточнил я. — Да, это до сих пор загадка.
— Страшный жук, — поёжилась Дэрия. И вдруг добавила: — А вы с этим ликтором чем-то похожи.
— С Ноктусом? — удивился я. — Вот бы ни за что не подумал. Ничем мы не похожи. Упрямый, своевольный, очень себя любит…
— Этим и похожи, — бескомпромиссно заявил Рениус.
Дэрия хихикнула.
— Ну и ладно, — улыбнулся я.
Так, болтая с весёлой умной златовлаской о пустяках, добрались до живописной опушки густого леса на пологом склоне гор, вздымавшихся над морем. В небе парило множество вуалей — застывших паутин, выдавая место обитания их творцов — пауков Maxima texentium.
— Их нейровэб посетим? — спросил я у квестора.
— Да. Специально выбрал вид, не особо близкий твоему Араху. Так будет проще.
Оставив машину на обочине, углубились в лес. Я с удовольствием вдыхал запахи земли, листьев и хвои. Многие кроны были покрыты сетями паутин. Зверей и птиц почти не было слышно, здесь господствовали пауки. Мы не опасались нападения — Maxima texentium, несмотря на огромные габариты, отличались миролюбивым нравом, не воспринимая человека как часть своей кормовой базы. Кроме того, чувствовали личную силу ликторов.
Шли долго, почти не разговаривая, изредка обмениваясь псиэм-сигналами. Наконец, остановились у трёх высоких деревьев, на которых было особо много паутины. Старый квестор тронул меня за предплечье, добавил серию тихих звуков и псиэм-волн, гарантирующих Араху глубокий сон, потом указал наверх.
Присмотревшись, я разглядел на высоте в три своих роста жёлто-белый плотный кокон из паутины, стоящий на толстой ветви и прикреплённый к стволу. Догадался, что в нём и скрыт "нервный узел" нейровэба. Рениус молча кивнул и отступил подальше. Дэрия тоже сделала шаг назад, оставляя меня наедине с тем, в существовании чего хотел убедиться.
Глубоко вдохнув и выдохнув, я закрыл глаза и потянулся вверх псиэм-восприятием. Медленно и аккуратно "прикоснулся" к кокону, вспоминая опыт с ганглием хайвнета богомолов.
Ощущения, как и предупреждал Рениус, разительно отличались. Чуждость, но не враждебность. Будто что-то новое, но и знакомое одновременно. Проникнув вглубь, я уловил искрящую структуру сети, покоряющей своей странной гармонией. Моё сознание будто растеклось по нескольким уровням и длинным нитям. Ментально ощутил себя пауком, состоящим, как все паукообразные эндемики Нова Ромы, из изменчивой пластичной живой ткани, позволяющей принимать разные формы.