Вокруг всё кружилось в хаотичном танце смерти. Пёрли новые твари. Вслед за волной богомолов на меня нахлынули ментальные отголоски шершней и муравьёв. Свежее пополнение.
Вэрм, опираясь на бойца и прыгая на одной ноге, укрылся за колонной, оттуда стал проводить меткие псиэм-атаки и стрелять из "Исповедника".
На террасу слева выбежали двое жандармов и внезапно открыли огонь по нам. Под доминацию попали, не убереглись. Пару пуль словила моя новая лорика, но её было не пробить. Однако приложило меня неслабо. Кувыркнулся, рыча от боли, и достал рабов дальними выпадами. Надеюсь, не насмерть — разбираться некогда.
Сеть, что плели пауки, замедлила астроинсектусов, но не критично. Я убедился в том, о чём ранее сигналили ликторы первой линии, — эти твари прицельно атаковали симбионтов. Очень эффективно. Увидел, как разрывает в клочья двоих некрупных неоотшельников, услышал полные боли и ужаса крики их хозяев.
Страшное случалось, если кто-то терял шлем лорики. В новых моделях были встроенные, а на старых — закреплённые модули усиленной защиты, предохранявшие от воздействия того странного "гипноза" астроинсектусов, о котором я предупредил Конгрегацию после краткой встречи с первой из таких тварей в Нова Аркадии. Атакующие всячески старались повредить и снести с ликторов шлемы. Если удавалось — в ход шла подлая способность, связывающая волю и заставляющая опускать руки в самый неподходящий момент. Рядом со мной троих наших прикончили именно после того, как они поддались такому воздействию. Голову снесли даже верховному ликтору, превосходившему меня по силе.
В горячке боя сердце сжала тревога за Араха. Поискал его глазами.
Образы происходящего будто замедлились.
Вот, огромный паук Вартимуса — вчетверо крупнее моего — запрыгнул на инсектанта и рвёт его хелицерами в кровавые клочья под жуткие крики.
Вот, ещё два паука кружат вокруг упавшего, но ещё сопротивляющегося богомола, добивая.
Рядом верховный ликтор в разодранном шлеме lorica violensia давит тотальной доминацией сразу двух тварей, добавляя атакующие импульсы излучателей доспеха.
Стрельба бьёт по ушам нескончаемым стаккато, переходящим в резкие очереди. Поодаль ухают гранаты — разрывные и псиэм-подавляющие.
Вот, наконец, Арах — не разрывая сети с другими пауками, отчаянно бьётся с вёртким астроинсектусом. На чёрно-зелёном теле моего симбионта видны рваные раны, льётся кровь.
Бросаюсь вперёд, забывая обо всём. Спасти! Успеваю еле-еле: Арах повержен и почти размазан по полу. Не знал бы пределов его пластичности, подумал, что раздавлен насмерть. Но ещё нет. Сшибаю с ног напирающую тварь, наношу три псиэм-удара, превращаю мозг с меткой богомола в кашу. Боль паука чувствую острее своей. Командую слиться со мной, чувствую, как привычно щекочет предплечье. Есть шанс, что восстановится.
Пытаюсь сориентироваться, снова вливаюсь в общий ритм боя.
Бегло оглядевшись, увидел Вартимуса, выверенно расходующего свою силу. Под его атаками гибли всё новые твари. Инсектанты в ужасе пытались обойти Главу стороной, прорваться вдоль стен, где лежало уже немало наших сражённых бойцов.
Неожиданно я почувствовал что-то знакомое, но подзабытое. Среди вязкой клоаки искажённых псиэмов астроинсектусов проскользнуло нечто почти деликатное. Три мягких вспышки — воспринял это именно так.
Дети! Нелепо в толчее кровавой битвы. Но при этом опаснее всего.
— Отец-куратор! — заорал я, прорываясь ближе к Вартимусу.
Глава услышал, закрутил головой.
В следующий миг на нас обрушилась псиэм-атака, от которой всё вокруг — изломанные тела, искорёженные сидения-скамейки и ящики, а также четверо бойцов — разлетелось в стороны будто от порыва ураганного ветра. Мы тоже упали, полуоглушённые. Защита выдержала, но системы лорик взвыли, предупреждая о критичном расходе заряда.
Здоровый седой мужик в зелёном комбезе уверенно вошёл в одну из развороченных дверей и направился к нам.