— А что Бьянка? Не обвинила его?
— Нет, в инфоканалы ничего такого не пошло. Бьянка выступила с речью о ситуации в целом. Благодарила Конгрегацию, армию и другие силовые ведомства за устранение угрозы и подавление заговора инсектантов. Сказала, многие будут представлены к госнаградам, а семьям погибших при исполнении окажут поддержку. Озвучила название Братства жнеца, заявила, что их целью был захват земного судна. Но про роль Апиуса — ни слова. Видно, доказательств ещё не хватает. Ну, или не знаю, из каких соображений она исходит.
Я вспомнил диалог Триумвиров, свидетелем которого был. Похоже, несмотря на провал, Апиус всё ещё в себе уверен. Подстраховался заранее, хитрая бестия. Теперь и он выглядит жертвой заговора, а не его лидером.
— Что земляне? — спросил я, вспомнив трудный взлёт огромного DJV.
— Отнеслись с пониманием, без претензий. Пилот дал интервью, поблагодарил, что вовремя предупредили и в астропорту защитили судно. Из Веллурии диджейв вернулся сюда, издержки оплатили из бюджета Romanus orbis. В общем, скандала не случилось, обошлось.
— Да уж, — я покачал головой. — Если б сразу отправили судно на другую площадку, избежали бы побоища. Но у политиков свои резоны.
Кассия грустно вздохнула.
— Да, погибших не вернуть. Но зато удалось разгромить все ударные силы Братства. От такого они не оправятся. Апиус, хоть и отвертелся пока, но на грани краха. Проиграл. Мы продолжаем выявлять остатки причастных к заговору по всей стране. Кстати, меня активно привлекает к работе лично Велла Инниус — похоже, виды имеет.
Я улыбнулся.
— Не удивлён.
— Я поняла, что ты тогда специально меня ей демонстрировал с лучшей стороны, — Кас наклонилась и осторожно поцеловала в заживающие губы. — Спасибо. Но что делать, если реально пригласит перейти в департамент? Я от тебя уезжать не хочу.
— Подумаем. Кто знает, где я сам окажусь? Между нами — не исключён мой перевод в Иггарду. На этот случай для тебя дорожку в департамент и решил протоптать. Будем ориентироваться по ситуации.
— Хорошо, — Кас радостно улыбнулась. — И ещё за одно тебе огромное спасибо. Мы теперь замечательно общаемся с отцом. Я дала понять, что может рассчитывать на мою помощь в анализе и прогнозе по тем вопросам, над которыми работает… ну, ты понимаешь.
Я кивнул. Вслух о ложе, естественно, не стали говорить.
— Очень рад. Вижу, ты счастлива.
— Конечно. Ты делаешь меня счастливой.
Ощущая её яркие чувства и эмоции, пожалел, что обстановка и физические кондиции не позволяют пока и думать о страстном сексе. Но псиэм-выплеском предупредил Кас, что её ждёт, когда поправлюсь. Девушка рассмеялась и заверила, что готова.
Тем временем слабым фоном почувствовал нечто знакомое — псиэм-след, который раньше воспринимал как "что-то своё". Странно, но сейчас он не вызвал яркого отклика. Хоть я и удивился.
Кассия всё поняла по моему лицу.
— Что случилось?
— Почувствовал кое-кого.
Девушка вздохнула.
— Виву? Да, она здесь. Видела её на первом этаже.
Я удивлённо посмотрел ей в глаза.
— Спокойно об этом говоришь.
— Да что уж поделать-то? Она тоже имеет право тебя проведать. И выздоравливающему внимание на пользу.
Я сел на кровати — врачи уже позволяли — и, нежно поцеловав Кас, прошептал ей на ухо:
— Очень сильно тебя люблю.
— И я тебя. Ничто и никто нам не помешает.
Кассия сжала мою руку, снова радостно улыбнулась и вышла.
Снова улегшись поудобнее, стал анализировать свои чувства и мысли о Виве — в свете всего, что стало о ней известно. Что делать с любовью, которая оказалась частью хитрого плана? И осталась ли она вообще? Сложно ответить.
Дверь открылась, в палату вошла альсеида — смущённая и настороженная. Напомнила мне дикого зверька, немного приручённого, но глядящего на человека с опаской и подозрением. Остановилась в нерешительности, теребя ремешок сумочки, и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. Уголки губ подрагивали, учащённое дыхание выдавало сильное волнение.
Этот взгляд! Сколько в нём было всего. Любовь, конечно же, никуда не делась — я видел это и чувствовал в бурлящем эмоциями псиэме. Но светлое чувство словно задыхалось под гнётом всех сложностей и хитросплетений наших непростых отношений.
— Сиор, я… — она замолчала, будто не зная, что и как следует сказать.
Так и осталась стоять, глядя на меня во все глаза. Руки заметно дрожали.
Как всегда, первым порывом было успокоить её. Мог бы, прижал к себе. Но сейчас не мог. Вместо этого спокойным голосом сказал: