Хорошие вопросы.
Понимал, что могу попасть в ловушку быстрого успеха. И должен что-то сделать, чтобы обеспечить себе стратегическую автономность для дальнейшей игры. Вот потому и возникало в голове полотно, на котором каждому было отведено своё место. И мне тоже.
Решение созрело и было принято.
Я поёжился от пронзительного холодного ветра и снова вгляделся в трещину вулкана, будто пытаясь увидеть там намёк на будущее.
Исполнить задуманное будет тяжело. И невероятно грустно.
— Знаю, временами я вела себя с тобой как полное дерьмо.
Глаза Вивы были полны слёз. Я молча смотрел на неё, не давая псиэму или мимике выказать какие-либо чувства и мысли. Так было надо.
Мы снова встретились в памятном обоим номере в отеле "Oblivio". Место выбрала альсеида. Но я, даже не взглянув на широкую кровать, сел в кресло и указал ей на второе, стоявшее напротив. Между нами остался столик. Нельзя было, чтобы обстановка, воспоминания или тактильный контакт отвлекали меня от сути предстоящего разговора. Совсем непростого.
— Я вела себя странно, знаю, — продолжила девушка, теребя в руках бумажную салфетку. — Говорила неприятные вещи, плохо реагировала на твои заботу и внимание. Хотела со всем справиться сама, боялась зависимости, контроля с твоей стороны.
— И? — спросил я, когда она замолчала, чтобы вытереть слёзы.
— Была не права. Недооценила… Всё недооценила — и твою значимость в моей жизни, и опасность той ловушки, в которую попала.
Я вздохнул.
— Вива, расскажи всё по порядку. Что считаешь нужным. А я задам вопросы. Будем решать, что делать.
Девушка нервничала, её пальцы начали судорожно рвать салфетку.
— Даже не подозревала, что Кастор Вартимус мой отец. Поверь, пожалуйста! — она посмотрела на меня широко раскрытыми заплаканными глазами. — Для меня очень важно, чтобы ты не думал, будто я врала всё это время.
— А что насчёт воспоминаний? Вы же встречались, — я вновь перебросил Виве образ молодого Кастора с дочкой.
— Я смутно помню, когда была совсем маленькой, приходил какой-то мужчина. Мама, в смысле, как теперь знаю, тётя, которая меня растила, говорила, что это папа. Несколько раз водил куда-то, гуляли, покупал что-то вкусное. Но потом перестал, больше его не видела. Из детской памяти образ со временем вымылся, на то она и детская память. Когда подросла, спрашивала об отце у мамы. Но она ничего не говорила. Только обмолвилась однажды, что связан с Конгрегацией. Помнишь, я рассказывала тебе об этом ещё в Фармине?
Я кивнул. Это сходилось.
— Сейчас смотрю на образы Вартимуса и понимаю, да, это он, — тихо продолжила Вива. — Чувствую… родное, но далёкое. А он знал всё это время и не был со мной. Ничего не сказал. Использовал, подталкивал к чему-то. Не знаю, как с ним теперь общаться. И надо ли мне это вообще.
— Как это — использовал? — я подался вперёд.
— Ну, помнишь, в Фармине сказала тебе, что у меня появились источники в Конгрегации? Так вот, контактёром был Ноктус. Но он передавал информацию от двоих людей, и второй из них был в руководстве вашей конторы. Теперь понимаю, что это — сам отец. Он крутил мною. Ирония вот в чём. Помнишь, предупреждала, что в игре с тобой замешана какая-то женщина? Выходит, это была я сама.
Вива всхлипнула и замолчала, продолжая медленно рвать салфетку в мелкие клочья.
Я тоже немного помолчал, раскладывая услышанное "по полкам". Время удивления прошло. Теперь должен был получить как можно больше информации и сделать нужные выводы.
— Второй источник — отец. А первый?
Вива подняла на меня взгляд, по которому понял, что это касается самой болезненной для неё темы.
— Это и есть та ловушка, о которой говорила тогда, утром, — девушка бросила быстрый взгляд на кровать. — Думала, справлюсь. Я сильная, умная, самостоятельная. Но…
"Но без помощи правильного мужчины бывает трудно", — мысленно закончил я. Вслух же ничего не сказал.
— Это касается моего проекта. Помнишь, когда ты начал беспокоиться о спонсорах, сказала, что это не связано с какими-либо мужиками?
— Помню, — кивнул я. — Значит, с женщиной?
— Да. И началось всё гораздо раньше. До нашей с тобой первой встречи.
Вива взяла другую салфетку, промокнула глаза и начала рвать её.
— Готов внимательно слушать.
— В Иггардский институт нейроисследований я устроилась не сама. Фактически меня внедрили. Говорила же тебе как-то, что я — идеальный крот. Была задача — докопаться до истории с тайными разработками инсектантов и вывести их на чистую воду, чтобы сдать вам — ликторам. Но не только. Я должна была копировать все технологии и передавать их своему патрону. В дальнейшем за это обещано продвижение по научной карьере, собственный исследовательский проект, официальное признание, громкие открытия, известность, имя в науке, в перспективе — международные премии.