Красивое гибкое тело Кассии, невероятно тёплые волны её псиэма стирали во мне накопившееся беспокойство, давали импульсы счастья — пусть ситуативного, но столь важного.
Гори всё синим пламенем! Я прекрасно знал, что проблемы никуда не денутся, но пусть они подождут. Пусть всё подождёт. Как снежная лавина в горах меня накрыли чувства и ощущения женщины, сильно желающей меня и стремящейся дать мне как можно больше тепла. Я проникал в Кас, а её псиэм сливался с моим, многократно усиливая физические ощущения. Вскоре мы оба почти кричали, едва сдерживая себя, не давая голосам и псиэм-волнам в полную силу разнестись по этажу служебного здания. Музыка на инфопанели становилась всё громче — тщетная попытка скрыть другие звуки. Но мне было плевать. И Кассии тоже. Мы судорожно цеплялись друг за друга, кусали плечи, пальцы, смотрели в глаза и вновь зажмуривались, полностью погружаясь в псиэм-вихрь, возносивший нас на огромную высоту…
А потом Кас сменила музыку на медленную, усыпляющую, оставила над инфопанелью лишь слабое голубоватое мерцание в полной темноте, и мы долго лежали молча, прижавшись друг к другу, будто боясь спугнуть момент неожиданной невероятной близости.
Этот вечер принёс мне столь желанные забвение и внутреннее очищение, которых я не испытывал с самого прибытия в Фармину.
Глава 2.3
Вновь фарминская ночь швыряла мне в лицо мерзкий дождь со снегом.
Наплевать! Я был собран, в псиэме всё ещё разливалось приятное тепло отличного вечера, проведённого с Кассией. Это могло показаться странным, но я впервые переспал с женщиной-коллегой из рядов Конгрегации. Раньше старательно избегал такого, считая подобные связи на службе излишними. Сейчас же вдруг понял, что это даже гармонично. Более того, вместе с нашими соприкоснулись и псиэмы симбионтов, дав в моменте нотки удивительного нечеловеческого наслаждения, которые вряд ли получится описать средствами обычного языка. Новые грани, которые могли бы и испугать кого-то, но ликторы Конгрегации не из пугливых. Когда я уходил, Кас смотрела на меня таким взглядом, что он опьянял круче, чем любое новоаркадское вино.
На время ко мне вернулась гармония, необходимая для эффективной работы. Псиэм Араха пульсировал ровными мощными волнами, усиливая мою концентрацию.
Лорику не надел, требовались максимальная подвижность и бесшумность. Поднял высокий воротник форменной куртки и замотал нижнюю часть лица тёмно-зелёным шарфом, чтобы меньше отвлекаться на гадкие осадки. Тенью метнулся к единственному месту в ограде фермы "Carne in crescita", которое просматривалось лишь одной камерой. По крайней мере, именно это выдал покойный Горв. На пару секунд я мощным псиэм-выплеском навёл на камеру сильные помехи. Для наблюдателей это могло выглядеть как взмахи крыла случайной птицы перед объективом. Толчок ногами, усилие рук, слитное движение всего тела, и вот я перевалился за забор прямо в тени от углов какой-то вспомогательной постройки и солидной силовой установки. Очень уж мощной, насколько мог судить. Ферма потребляла, видно, неимоверную уйму энергии.
Окружив псиэм непроницаемой защитой, прошмыгнул дальше путём, любезно подсказанным инсектантом перед безвременной кончиной. Ещё несколько раз проделав трюк с помехами там, где имелись "слепые зоны" в системе видеонаблюдения, проник, наконец, в огромное здание, куда увёл в своё время Горв озадаченную Клер. Меня влекли псиэм-отголоски активного инсекцикла, расшифрованные и очищенные для восприятия Кассией. Теперь я точно знал, куда иду. Средоточие необычных волн, сопровождаемое шуршанием перепончатых крыльев, манило вглубь комплекса, оборудованного великолепными терморегулирующими установками.
Вскоре, настороженно следя за малозаметными камерами и псиэм-следами персонала, я протиснулся в узкую техническую дверь. Оказался на террасе, опоясывающей под самым потолком огромное квадратное помещение, залитое приглушённым зеленоватым свечением. Распластавшись на ребристой металлической поверхности, осторожно заглянул за край террасы, стремясь рассмотреть получше всё, что было внизу. Одновременно "ощупывал" зал псиэм-восприятием.