Я положил ладонь на руку Вивы, видя, что её пальцы мелко дрожат. Воспоминания давались нелегко.
— День рождения был испорчен. Пацаны увели охреневшего Вилио. Одна из девчонок быстро убежала. Только Флавия, самая близкая подруга, осталась со мной и утешала. И потом, когда разошлась по школе новость, что я альсеида, она одна не отвернулась и продолжила со мной дружить, как ни в чём не бывало.
Я крепче сжал руку Вивы, чувствуя, что её трясёт.
— А потом случилось страшное, — голос девушки стал совсем тихим. — Вилио не забыл обиды "при пацанах" и решил наказать "мерзкую ведьму". Как-то вечером, напившись для храбрости и позвав с собой пару таких же уродов постарше, подкараулил нас с Флави недалеко от дома. Мысли, небось, были совсем пошлые. Но они понимали, что я их могу опять расшвырять. Поэтому решили действовать на расстоянии. С криками "сдохни, тварь" начали кидать камни. Псиэм-защитой, как понимаешь, я тогда толком не владела. Первый же булыжник сшиб меня с ног, я разрыдалась от боли и оскорбления…
Я скрипнул зубами и погладил мою альсеиду тёплой псиэм-волной. Она благодарно улыбнулась. Но опять помрачнела и продолжила:
— Я отползла и постаралась закрыться как умела. Но вот Флави была обычной девочкой. Она пыталась их образумить, помочь мне встать. Камень ударил её прямо в лицо. До сих пор помню её белокурые волосы в красной крови, громкие крики. Она упала рядом со мной. Летели ещё камни. "Ведьмы две, так вам" — орали, и всё в таком духе. А потом… На крики прибежал девятилетний братишка Флави — он играл во дворе. Кинулся нас защищать, представляешь? Мелкий такой, но храбрый. Острый булыжник попал ему в висок… — Вива помолчала и промокнула глаза салфеткой. — Эти скоты, осмелев и видя, что мы лежим на земле, подскочили и начали нас пинать. Вот тут от боли и страха я снова атаковала неосознанно, их разметало, после чего сразу убежали. В общем, Флави досталось очень сильно, потом пришлось делать несколько операций, чтобы восстановить лицо. А мальчик умер…
Пальцы девушки тряслись в моей руке.
— Вива, я понял. Не вспоминай.
— Уже всё. Это осталось со мной навсегда. Мама перевела меня в другую школу, подальше. Даже не знаю, что с теми уродами стало. Меня опрашивали жандармы и ликторы — как альсеиду, но потом я уже не интересовалась, хотела забыть. Но не смогла. Маме чудом удалось договориться, чтобы в Конгрегации меня, даже обращённую, всего лишь взяли на учёт. Помню, мы с ней были на приёме у самого главного ликтора в провинции — старого, седовласого. Он к нам по-доброму отнёсся, как-то даже с заботой на меня смотрел. Маме пару раз сказал: "С учётом того, кто она", я запомнила. А потом, когда в четырнадцать пошла в колледж, этот контроль потихоньку вообще сошёл на нет.
Я не стал прерывать, но для себя зафиксировал этот факт — довольно-таки странный с учётом того, что я теперь хорошо знал по должности, как организована в Нова Аркадии системная работа по учёту альсеид. Об этом прецеденте предстояло подумать. И выходило, что Карра знал Виву ещё ребёнком. А мне ничего не сказал, когда я докладывал о её участии в операции под лабораторией. Ещё одна тайна, которую старик унёс с собой.
— Хорошо, что рассказала, — проговорил я, не выпуская руку девушки. — Отвратительная история. И теперь, конечно, ещё лучше тебя понимаю. Но поверь, я тоже люблю детей, и имей хоть малейшую возможность не трогать тех мальцов, воспользовался бы ею. Но их казнь была единственным шансом на наше с тобой спасение. Ты прекрасно знаешь, что полноценных инсектантов нельзя вернуть к нормальному состоянию разума. Взрослых-то нельзя, а уж неокрепший детский ум, полностью подчинённый насекомым…
Вива кивнула, глядя на меня, в её псиэме боролись противоречивые оттенки смыслов. Видя настороженность девушки и чувствуя напряжение после тяжких воспоминаний, решил отвлечь.
— Слушай, я же теперь тоже веду приём юных альсеид. Такие забавные девочки попадаются. Расскажу тебе пару случаев. Одна вот оказалась начинающей художницей, такие псиэм-картины показывала… — постарался развеселить Виву смешными историями, что довольно быстро удалось.
Вскоре нам принесли огромных устриц, завезённых когда-то с Земли и обретших в морях Нова Ромы ещё более изысканный вкус. Некоторое время мы наслаждались ими, запивая мелкими глотками игристого и смотря друг на друга радостными взглядами.
Я, конечно, не мог совсем отвлечься от порученного особого процесса. И Вива, естественно, была в курсе новостей. Мы прямо не касались этой темы, но по паре оговорок девушки я понял, что ни в какую естественную смерть Триумвира от сердечного приступа, о которой вещали официальные инфоканалы, она не верит. Да и независимые медиа, псиэм-соцсети пестрели конспирологическими версиями об убийстве, одна другой краше. Шила в мешке не утаишь, как говорили предки с Земли. Вива многое прекрасно анализировала. Очень уж связаны мы были борьбой против Братства, чтобы понимать друг друга без слов. Предчувствовал, что разговор так или иначе всё равно приведёт нас к этим вопросам. И не ошибся.