Он потёр ладонью лысую голову, обвёл нас взглядом и добавил:
— Всё идёт по плану.
Наш с Марио канал на этом отключился.
Почему у меня вызвало безотчётную тревогу упоминание про этот "план"? Чей он? В чём, на самом деле, заключается?
Арегонус невесело улыбнулся каким-то своим мыслям и включил инфопанель. Вскоре началось ожидаемое обращение Апиуса. Как мы и думали, Триумвир заявил, что "с прискорбием вынужден признать факт проникновения в компанию "Tendenze e prospettive" нескольких радикалов", для борьбы с которыми Конгрегация очищения делает всё необходимое, а он, мол, оказывает всяческое содействие с целью "восстановления доброго имени одной из самых известных корпораций в стране".
Далее шли новости о политических событиях в преддверии выборов Триумвира взамен безвременно ушедшего Меццо, и о том, с каким напряжённым интересом следят за ними "наши зарубежные партнёры".
— Да уж, интересные времена, — усмехнулся Марио. — А ведь Карра что-то предвидел. Беседовал со мной… Но главное, чтобы выстояла Конгрегация.
— Конечно. Ты это часто повторяешь, — я кивнул, хотя в голове роились противоречивые мысли.
— Потому что это действительно самое важное, — пристально посмотрел на меня Марио. — Ладно, иди, отдыхай. Что-то на тебе лица нет.
— Поспать бы надо, — хмыкнул я и, пожав руку, вышел за дверь.
На ходу погрузился в раздумья, по своей традиции подводя итоги очередного этапа. События набирали обороты, разнообразная информация сама текла ко мне. Предстояло всё обработать и не захлебнуться.
Отношения с близкими начинали играть новыми красками, даря предвкушение чего-то неожиданного и интересного. В последнее время наше взаимопонимание с Арахом стало ещё глубже, напоминая полноценное общение. Будто мы стали вести почти настоящие диалоги вместо обмена краткими сигналами и образами. И я находил в этом особое удовольствие.
Мои внутренние противоречия и стремления настойчиво требовали трансформации в новое качество гармонии и уравновешенности. Во имя Разума необходимо отринуть сомнения, метания, иллюзии защищённости прежними знаниями, удобные и привычные схемы. Обрести правильное понимание всего происходящего. Ведь игра идёт на таком уровне, до которого прежний я — охотник-раздолбай — не дотягиваю. Если хочется в высшую лигу, придётся задавить в себе всё наивное и устаревшее, избавиться от мировоззренческой инфантильности. Нужно вглядываться в полутона реальной жизни, отказавшись от упрощённых моделей, где всё полярно, резко контрастно и ясно.
Зародившиеся сомнения в чистоте хитроумной игры Кастора Вартимуса жили во мне странной тревогой, постоянно беспокоящей разум. Не давала покоя и мысль о том, откуда у Вивы постоянно столько информации, касающейся самых сложных и неоднозначных тайн. Ведь и на "Манас" навела именно она. Случайно ли это? Предстояло хорошенько подумать и сделать выводы, на которые не должно влиять моё отношение к ней. На сердце было погано оттого что я вынужден сомневаться и в своём верховном руководителе — воплощении призвания ликторов, и в женщине, к которой испытываю сильные чувства.
Но раз жизнь привела к такой сложной черте, что же — in nomine Rationis я должен распутать этот узел.
Глава 5. In nomine Veritatis (Во имя Истины)
Вздохнул, глядишь — опасность миновала…
Но в этот самый миг — опять толчок!
Запущенный куда-то, как попало,
Летит, жужжит, торопится волчок!
И, уцепясь за край скользящий, острый,
И слушая всегда жужжащий звон, –
Не сходим ли с ума мы в смене пестрой
Придуманных причин, пространств, времен…
Когда ж конец? Назойливому звуку
Не станет сил без отдыха внимать…
Как страшно всё! Как дико! — Дай мне руку,
Товарищ, друг! Забудемся опять.
А. Блок
— Молодой человек, вы что, читать не умеете?
Ехидный голос застиг меня в тот момент, когда я украдкой постучался и подёргал архаичную дверную ручку.
Резко развернувшись, — сработали рефлексы на неожиданное приближение — уставился на отшатнувшуюся от меня старушку в синем пиджаке с логотипом Новоаркадского зоологического музея.
— Что это вы так дёргаетесь? Не наркоман, часом? А то охрану быстро позову! — полноватая сотрудница смерила меня подозрительным взглядом.
Я понимал, что выгляжу не лучшим образом. Несколько ночей почти не спал. По привычке весь в чёрном, с наброшенным капюшоном, небритый и с кругами под глазами. Видок так себе. Поэтому, на всякий случай, поспешил успокоить: