— Сети ульев и нейропаутины, — перевёл я. — Вполне понятно, что к чему относится. Но та ссылка говорила только о насекомых.
— Не всё сразу, — качнул головой Рениус. — Первое тебе проще принять. Второе — труднее. Увы, паукам Нова Ромы тоже присущ коллективный разум. Совершенно чуждый человеческому. И столь же стремящийся контролировать нас, как хайвнет — своих инсектантов. Именно поэтому твоему Араху не следует знать, что мы всё понимаем. Иначе через него это станет известно соответствующему нейровэбу. Последствия могут быть… печальными.
Я невольно погладил предплечье.
— И вы нашли способ усыплять симбионтов?
— В качестве временной меры, — ответил всё тем же ровным тоном Рениус. — Освобождение же от контроля требует более решительных шагов.
Я вдруг понял, что никогда не ощущал псиэма паука Рениуса. Кроме того, благодаря объёмным одеждам, бесформенному плащу, укрывавшим тщедушное тело старика от подбородка до костяшек пальцев, не видел ни одной линии его татуировки. Судя по всему, мой взгляд стал весьма красноречивым, псиэм выдал неслабую вспышку изумления. А паттерн старого квестора был как всегда ровным и нечитаемым, как у покойника. Теперь я начал понимать, почему.
— Да, пришлось заплатить немалую цену, — подтвердил догадку Рениус. — Когда мы с Аурелией и другими вовлечёнными занялись предметными исследованиями темы коллективного разума, я осознал всю степень угрозы, исходящей от симбионта. Нейровэбам не нужны люди, докопавшиеся до истины. Я буквально ходил по лезвию ножа, тщательно маскируя то, что удавалось узнать. Понимал: однажды для меня всё может неожиданно закончиться. Не хотелось проверять, как отреагирует паук на прямой приказ нейровэба перерезать мне глотку во сне. И поскольку в исследованиях я собирался идти до конца, пришлось нанести удар первым.
Квестор скинул плащ на спинку кресла, расстегнул чёрную рубашку и стянул её с правого плеча. Стали видны старые безобразные шрамы, избороздившие кожу на дряхлой груди и руке. Значит, он никогда так и не решился прибегнуть к косметической хирургии, чтобы информация не просочилась в Конгрегацию. В замешательстве я взглянул в ничего не выражающие глаза Рениуса. Невероятно! На секунду представил, на какие муки он когда-то себя обрёк. Всё равно что добровольно ампутировать себе руки и ноги или удалить часть мозга… И полная безэмоциональность — гарантия того, что никто из коллег не докопается, что рядом ходит ликтор, убивший собственного симбионта.
Вот тут серьёзность всего проняла меня не на шутку! Даже мимолётная мысль о том, что почувствовал, если бы пришлось расправиться с Арахом, обдала волной ледяного животного ужаса. Видно, это отразилось на лице. Арк и Аурелия одновременно печально кивнули, глядя на меня.
— Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что для устранения паука мне потребовалась помощь сестры и Тиберия, сам бы ни за что не справился. Когда понял, что не умер и не сошёл с ума, хотя и нанёс кое в чём непоправимый ущерб организму, с утроенной силой погрузился в исследования. Это стало делом всей жизни. Тайные эксперименты, экспедиции, проникновение туда, откуда едва удавалось вернуться живым… "Апокриф" — не чистая теория и фантазии. Удостоверился в существовании хайвнетов и нейровэбов. Лично, воочию. Кое-кто даже заплатил за это жизнью. Да и я побывал за гранью смерти, а сердце в этой груди — практически не моё в результате нескольких операций. Но оно того стоило.
— Вы понимаете, насколько это невероятно и, уж простите, неправдоподобно? — я покачал головой. — И никто кроме вас ничего не знает? Или отвергает?
— Именно отвергает, — кивнул Рениус. — "Апокриф" официально, хоть и анонимно, был представлен на рассмотрение Конгрегации. В этом помог Тиберий и другие. Тогдашний Глава, Научная служба и совет начальников всё изучали и обсуждали, даже с привлечением профильных специалистов из Академии наук. В итоге открытие было объявлено заблуждением, закатано под самый тайный гриф и предано забвению. Так же, насколько мне известно, поступили и официальные инстанции в других странах. Чего я и ожидал, собственно, изначально называя книгу "Апокрифом", уж прости такую иронию. Никак иначе это и не могло закончиться, поскольку все носители пауков, не принявшие вовремя меры предосторожности, находятся в той или иной степени под контролем нейровэбов. А влиятельные инсектанты — под контролем хайвнетов, в равной мере не заинтересованных в распространении этой правды.