-- Всем доброе утро! - радостно сказала Лила. А потом посмотрела на лучшую подругу. - Карла, ты в порядке?
Карла молча собрала волосы, оголяя нашему вниманию свою шею. У нее не следы, а полноценные синяки. С какой, мать его, силой он ее держал? Видимо буквально чуть не задушил. Я снова закипел, как и каждый из моих парней. Мне не терпится размозжить череп этому ублюдку, а затем станцевать на его костях, пока он не захлебнется собственной кровью. Вдох-выдох.
-- Милая, давай сделаем примочки, чтобы это скорее сошло. - предложила Лила Карле.
-- Я хочу написать на него заявление. За нападение. На парковке есть камеры.
-- Боюсь, что пока копы будут разбираться с этим, я его лично убью. - сказал я таким тоном, что Гейбу пришлось положить мне руку на плечо в успокаивающем жесте.
Мы обсуждали как нам лучше поступить, но Кэл осталась при своем мнении, поэтому ближе к обеду она и Лила с Гейбом уехали в полицию подавать заявление. Дело все равно закроют, мы это прекрасно понимали. Но необходимо показать, что сдаваться никто не собирается. Фиц - не главный в кампусе, и раз даже у декана на него виды, то мы обязаны избавиться от семейки Льюисов.
Мне в голову пришла идея позвонить Колтону, чтобы обсудить, знает ли он кого-то, кто может что-нибудь накопать на Фица, а может у кого-то уже есть что-то. Про Карлу и синяки я не рассказал, про отстранение тоже. Она должна сама сообщить, зато рассказал про нападение на меня. За три дня, пострадали уже двое. А вина на одном человеке. Оказывается, бояться нужно не меня, а тихую паршивую овцу, даже браном его не назвать, ведь яиц точно нет. Колтон пообещал меня свести с одним парнишкой, который тоже пострадал из-за Льюисов. Останавливаться я не собираюсь, поэтому нахожу номер телефона Кита и пишу ему сообщение, с просьбой о встрече. Договариваемся через час на центральном вокзале. Рай вызвался меня подвезти.
Через сорок минут я уже был на центральном вокзале и ждал Кита. Через пять минут он появился из-за моей спину. Долбаный фокусник.
-- С выходом, мужик. Рад видеть. - сказал я ему.
-- Взаимно, чувак. Ты явно не просто повидаться захотел. Выкладывай, что тебя привело ко мне.
-- Тебе известно что-то о семье Льюисов?
-- Я знаю, что малыш учится с тобой в одном универе. А папаша нагнул очень влиятельного человека и выжидает начала проблем. Но я слышал, что ты подкинул проблем малышу.
-- Воу, даже так. Я надеялся, что ты скажешь, что не знаешь их.
-- Ты тронул осиное гнездо. Старший был раньше жевачкой на подошве у одного дядьки, который топчет буквально таких как он. Но, этот хитрый мудак помог ему с одним делом и в миг стал влиятельным. А потом и дядьку подставил, да так, что того посадили. Я сидел с тобой из-за него же. Но пока что разборок не планируем. Ждем. А вот ты ввязался хорошо. Подпортил репутацию малышу, да так масштабно, что старший за себя зассал. Если ты что-то планируешь, то будь аккуратнее.
-- Я вот и планирую. Хочу окончательно выбить Фица. Он тронул того, кого трогать нельзя. А я затолкаю ему его же руки в задницу. У меня есть несколько людей, которые тоже имеют против них свои мотивы. Но пока не знаю, что именно. А главное, не понимаю пока как использовать. Поможешь?
-- Чем смогу. Ты же мне помог. Там. Я в долгу.
-- Спасибо, мужик. Тогда на связи? Как что-то узнаю, напишу тебе.
-- Договор. До встречи, парень.
Мы с Китом распрощались и я смотрел как его широкая спина растворятеся в толпе. Как я дошел до того, чтобы ввязываться в такие игры будучи студентом и футболистом. Не понятно.
К вечеру я вернулся к Карле, она была уже дома, когда я приехал. Готовила салат на ужин.
-- Где ты был? - собственнически спросила она.
-- Встречался с товарищем. Давно не виделись. Обсудили кое-что.
-- Ты ввязываешься во что-то против Фица?
-- Тебе соврать, чтобы ты была спокойна или сказать правду.
Она задумалась и смотрела прямо мне в глаза, затем сказала:
-- Твой ответ говорит сам за себя. Обещай, что с тобой ничего больше не случится.
-- Обещаю. - сказал я и подошел обнять ее.
Я точно соврал, дав данное обещание, потому что ввязываясь в игры опасных людей, кто-то обязательно пострадает. Возможно, я. Возможно, все. Тут не угадаешь. Но только мои руки могут оставлять на теле Карлы синяки и точно не в порыве злости, а в необъятной страсти. Только губами можно касаться ее шею. Только шлепками оставлять синяки, и то, на ее сочных ягодицах. Не больше. Она - моя!
-- Ты написала заявление? - спросил я отстранившись.