– У Вас тоже не получилось отправить меня в сумасшедший дом. Зачем Вы это сделали? Я вам жить мешала? Ну не хотели Вы, чтобы мой сын встречался с отцом, так мужу бы и высказывали претензии. А что касается Вас, то своим поступком Вы вряд ли удержите Андрея, – негромко говорила Евгения.
– Да он спит и видит во сне тебя рядом с собой. Откуда ты взялась на мою голову со своим ублюдком? – повысила голос жена Андрея.
– Не смей оскорблять моего сына, шалава. Ты прекрасно знала, что у Андрея есть сын, когда его уводила. Захотела прикрыть свою задницу? Пошла вон отсюда, пока я не вызвала милицию и не обвинила тебя в угрозах и шантаже, а камера это докажет, – сказала она и вернулась на рабочее место. Евгения не понимала визита Зарайской, которая не считала себя виноватой.
– Жень, всё нормально? – задала вопрос Юля, подойдя к её столу. – Чего она хотела?
– Сообщила, что у меня не получится посадить её в тюрьму. Как будто я сплю и вижу её за решёткой.
– Ты чего расстроилась? Она хочет вывести тебя из себя, а ты поддаёшься на её провокацию. Будь умнее и пошли её один раз и как можно дальше. Пусть всё идёт, как идёт, – советовала Юля.
Следующий визит был сделан адвокатом Зарайского.
– Я не хочу выглядеть глупо и буду беседовать с Вами только при включённом диктофоне, – сказала ему Евгения.
С записью беседы Женя пришла вечером к Павлу Ивановичу.
– Что мне делать? – спросила она, когда сосед прослушал запись.
– Соглашайся, Женька, – сказал он, беря её за руку. – Другого выхода я не вижу. Там ввязались в это дело такие люди, что мне самому не по себе. Не от страха, нет, а от того, что борьба эта с ветряными мельницами. Ты знаешь, что уже есть пара свидетелей, которые видели ваши встречи с Андреем? Ты понимаешь, к чему это ведёт? Обманутая жена, доведённая до отчаяния, в состоянии аффекта, хочет отравить соперницу, которая девять лет назад родила ребёнка и теперь шантажирует приличную семью.
– Павел Иванович, это же бред! – возмущалась Евгения.
– Это ты знаешь и я, а суду нужны доказательства. Кто будет разбираться? Есть показания, есть свидетели. Ты сама как к этой ситуации относишься?
– Я хочу, чтобы всё скорее закончилось. Глаза мои бы не видели ни её, ни деньги, – говорила в сердцах Евгения.
– Зря. Бери деньги. Ремонт в квартире сделаешь, хоть какая-то выгода будет из всего этого. Мне самому противно, что ни какие законы на них не действуют. Давай мне номер адвоката, я с ним сам поговорю.
С самим Зарайским Геннадием Ивановичем Евгения, как ей казалось, встретилась случайно на благотворительном вечере, куда пригласили представителя французской фармацевтической компании, оказавшегося в городе. Он говорил по-русски, хотя и с большим акцентом, а Евгению пригласили, скорее для солидности мероприятия, чем для перевода. Зарайский сам подошёл к Евгении, которая была «при французе» и, извинившись, пригласил её на разговор.
– Евгения Сергеевна, меня зовут Геннадий Иванович Зарайский.
– Не могу Вам сказать, что мне приятно такое знакомство. Я должна быть рада, что Вы снизошли до простых смертных? Мне видеть Вас не хочется. Вы же кроме лика президента на долларовой купюре ничего не видите. Что для Вас жизнь какой-то переводчицы в сравнении с капризом собственного безумного чада? – говорила Женя чуть слышно. – Знаете, что меня утешает в этой истории? Что она никогда не сможет производить на свет себе подобных. Вы же наверняка собрали обо мне информацию. Скажите, я мешала вам всем жить?
– Успокойтесь. Я не такой монстр, чтобы меня так ненавидеть. Единственное, чего я хочу – избежать лишних разговоров. Я прекрасно знаю, кто твой дед и отец. Почему ты не обратилась к ним за помощью? – спросил он.
– Юридически у меня нет ни отца, ни деда, так уж случилось. Я сама по себе. Моему деду шестьдесят семь лет. Мне его беречь надо, а не нагружать проблемами, которые создаёт сумасшедшая, – ответила Евгения.
– Анастасия, действительно, перегнула палку, и я готов принести тебе извинения за дочь. Соглашайся на компенсацию, получай деньги и поезжай подлечить нервы.
– Геннадий Иванович, Вам совсем не стыдно говорить мне такие вещи? Как бы Вы поступили, если бы Вашу дочь отравили?
– Убил бы мерзавца, – не задумываясь, ответил он.
– А почему я не могу сделать тоже самое с Вашей Настей? Ведь это она пыталась лишить моего сына матери. Я могу нанять киллера за Ваши же деньги, наказать её, и нервы придётся лечить уже Вам. Предел моей порядочности заканчивается там, где забыли о человечности, совести и чести. Извинись ваша дочь передо мной, сославшись на ревность, и я бы её простила. Мы все не без греха. Но она себя считает не виновной. Более того обвиняет меня, а это уже предел.