Я усмехнулся, ощутив, как внутри поднимается ледяная волна презрения.
Вот же дрянь.
Да и муженек не лучше.
— Мне плевать, кто и за что тебя толкнул. Дерево и кашпо уничтожила ты. И как только найдется запись с камер, я передам ее своим юристам.
Кира побледнела, вцепилась пальцами в подлокотник кресла и замотала головой.
— Я… — она нервно сглотнула, лихорадочно соображая, как выйти из ситуации. — Я… можно воды?
— Пожалуйста, — кивнул я на кулер в углу.
Она метнулась туда, схватила стакан и нервно отпила несколько глотков. А затем, подошла ближе к моему столу, «нечаянно» опрокинула стакан, и вода брызнула мне на брюки.
Очень предсказуемо.
Я даже не дернулся, только возмущенно приподнял бровь и посмотрел на нее снизу вверх.
— Ой, простите!
Она бросила на меня виноватый взгляд, тут же стянула с шеи шарфик, наклонилась и, не дожидаясь моего разрешения, принялась вытирать ткань на брюках, уделяя особенное внимание моему паху.
— Я такая неловкая, — тараторила она, суетливо вытирая остатки влаги. — Я не хотела, правда, я сейчас всё вытру…
Максим уставился на неё, как на чужую, поднялся с кресла и, открыв рот, не смог выдавить ни слова. Его любовница ползала передо мной, низко склонившись, и всё её внимание было сосредоточено на мне.
— Ты что творишь?! — наконец выдавил он, но голос его звучал тихо и робко, будто боялся, что я замечу его.
Она даже не отреагировала, а лишь продолжила своё нелепое действо.
Я смотрел, как она двигается, заглядывает мне в глаза снизу вверх, словно кошка, выпрашивающая кусок мяса.
Вот она, истинная сучья натура.
Продажная, готовая на всё ради выгоды.
И денег.
Таких, как она большинство.
И вот на это Максим променял Катю?
Любопытно.
— Кис, встань, пожалуйста, и иди сюда, — хмуро сказал Максим, и она встала.
Ну что ж, Макс, смотри и запоминай.
— На колени, — сказал я негромко, но с такой интонацией, что Кира моментально замерла, а затем, тяжело дыша, медленно опустилась на колени передо мной. — Отсосешь мне на глазах у своего любовника?
Максим ахнул, пытаясь схватить её за руку, но я остановил его взглядом.
— Не мешай, — произнёс я ледяным тоном. — Твоя женщина сейчас занята.
Она подняла на меня глаза, полные восторга и преданности, словно собака, нашедшая своего хозяина. Грудь вздымалась от учащённого дыхания, губы приоткрылись, и даже страх сменился неприкрытым восхищением.
Я принял удобную позу и расставил ноги.
— Продолжай, — скомандовал я, и та игриво улыбнулась.
— Кис, ты что творишь? — Максим снова обратился к своей подстилке. — Мы же здесь… вместе… Тебе не стыдно?!
— Да пошел ты, — отозвалась она, схватившись за мой ремень.
Что и требовалось доказать.
Я перехватил ее руку, останавливая этот фарс, чуть наклонился, обхватил её лицо двумя пальцами и заставил смотреть в глаза.
— Меня тошнит от таких, как ты, — сказал я спокойно, сдавливая её щеки пальцами. — Продажная тварь, готовая на всё за деньги.
Она моргнула, дрогнула, но не сопротивлялась.
Я подтянул её лицо ближе и, удерживая её взгляд, продолжил:
— А теперь слушай внимательно. Ты прямо сегодня заберешь заявление и исчезнешь из поля видимости. Иначе завтра я натравлю на тебя своих юристов и устрою тебе такой ад, что не приснится ни в одном кошмаре. Ты поняла меня?
Кира быстро закивала, что-то залепетала в ответ, а потом, собрав все свои вещи, выскочила из кабинета, оставив только запах дешёвых духов и странное чувство тошноты на губах.
В кабинете повисла гробовая тишина.
Максим всё ещё сидел, не в силах сдвинуться с места, потрясённый произошедшим. Его взгляд метался между мной и дверью, но на лице застыла пустота.
— Она… — он замолчал, осознавая, что сказать просто нечего.
Я медленно откинулся на спинку кресла, наслаждаясь его ошарашенным видом. Сейчас передо мной сидел человек, который потерял всё сразу.
Но раз уж он здесь, то я могу получить ответ на один важный вопрос.
— Да, ты всё правильно понял. Она хотела мне отсосать у тебя на глазах, — холодно констатировал я, чтобы как-то его встряхнуть. Пусть дома рефлексирует. — Давай, по делу. Где твоя жена может достать миллион?
Максим заморгал, подбирая слова.
— Миллион? — пролепетал он. — У неё нет таких денег.
— У нее нет, а занять она у кого-то может? Может быть, у родителей, или у богатых родственников, или у друзей?
— Родственники все в других городах, мать на пенсии, друзей нет… Да у неё вообще никого нет! Кроме меня, — неуместно добавил он.