«Оступился». «Интрижка». «Мне это было надо».
Господи, как же мне противно!
Он продолжал что-то бормотать, просить прощения, а я смотрела на него сверху вниз, и внутри меня всё кипело, как бурлящая лава.
Мерзость, отвращение, боль — эмоции смешались в неразделимый ком.
Как так получилось, что я вышла замуж за человека, который оказался способен разрушить всё самое хорошее, что у нас было?
Ведь я выбрала его.
Я поверила ему.
Смех сорвался с губ — отчаянный, хриплый, больше похожий на всхлип.
Я выбрала его. Из всех. Поверила, что он надежный, что со временем у нас появится семья, дети… Казалось, что только с ним я смогу построить ту крепость, о которой мечтала с детства. Теплый дом, совместные вечера, спокойная старость. Он же уверял, что я — его единственная, говорил, что видит в моих глазах свет, что любит…
Любил ли вообще?
Как же я ошиблась. Как могла не заметить, что за его улыбкой пряталась фальшь? Разве можно быть такой слепой?
Как же больно!
Макс изменил мне.
Быстро же он нашел себе развлечение, освободился от семейной рутины и с легкостью окунулся в мир похоти и разврата. Оказался легкой добычей охотницы. Блондинка просто поманила пальчиком, и он тут же сорвался и весело козликом поскакал за ней! Плевать он хотел, что в тот момент предавал меня! Втаптывал в грязь.
Оставлял одну.
Я резко отвернулась, внутри что-то кольнуло, а глаза вдруг налились слезами.
Нет, только не это!
Нельзя сейчас плакать.
Но сердце словно сжали в тиски, отдавили, не оставив сил на сопротивление. Слезы сами собой потекли по щекам, обжигая кожу.
Истерика? Возможно.
Но в этот момент внутри умирало то, что я берегла. Всё мое «Я», все мечты о счастье, о нас с Максимом — просто сгорали дотла, оставляя только пепел.
Я повернулась к нему — он смотрел на меня растерянно, в глазах смесь вины и страха.
Нет, не страх потерять меня — страх потерять привычный комфорт.
Ему со мной просто было удобно.
Мы живем… жили в этой квартире, вместе платили аренду, покупали продукты. Я готовила, убирала, стирала. Весь быт был на мне. Я заботливо гладила ему рубашки, которые потом с него в порыве страсти срывала любовница.
Боже, как больно это осознавать.
И обидно.
Я поймала своего мужа на леваке, а теперь он валяется у меня в ногах, стараясь вымолить прощение.
Зачем?
Чтобы что?
Жалкое ничтожество, до которого только что дошло, чем рисковал.
Или он думал, что я никогда об этом не узнаю?
Что он будет шляться по шлюхам, а я буду варить борщи и смиренно его ждать у оконца.
За дуру меня принимал?
Я и есть дура, потому что понятия не имею, сколько всё это продолжается!
Год? Два? Пять лет?
И как я могла так сильно любить его?
За что цеплялась все эти годы?
— Катюш, родная, прости меня, пожалуйста, — безостановочно бормотал он.
— Прости? — я склонилась над ним, смотря сверху вниз. — Ты думаешь, что это можно простить? Тебе повезло, что я плохо метаю вазы. Надо было вчера приложить тебя посильнее, — зло рыкнула я.
— Кать, ну хватит… — он покачал головой. — Я же сказал, что сожалею. Ну, оступился… — он снова повторил свою любимую фразу, и я едва не взорвалась от его тупого упрямства. — Мы же семья…
— Семья? — я рассмеялась, горько, надрывно. Слезы снова подступили к горлу, но я сдержалась. Сейчас не время. Я должна быть сильной. — У нас нет семьи, Максим. Всё разрушено. Я стою на руинах, на пепелище из иллюзорного счастья. Ничего больше нет. Всё кончено.
— Нет, не кончено! — он вскочил, снова шагая ко мне. — Я знаю, что ты должна деньги Алмазову…
— Откуда ты знаешь? — слова вырвались неожиданно, и я замерла, разглядывая его лицо.
Глава 12
Катя
Максим отвел взгляд и смущенно засопел.
— Я заезжал к нему сегодня, — неохотно признался он. — Хотел с ним поговорить по поводу вчерашнего инцидента, уладить недоразумение, — осторожно сказал он и посмотрел мне в глаза. — Только он не захотел меня слушать, сказал, что ты должна миллион. Это правда?
Зачем Денис рассказал ему про мой долг?
Интересно, а о предложенном контракте тоже доложил?
В груди что-то больно сжалось.
Я покачала головой, но ответила честно: