Сколько?
Я в ужасе выпучила глаза, и мне было плевать как я сейчас выглядела.
Глупое сердце от волнения подскочило к горлу и трепетно заколотилось.
Уму не постижимо!
Почему так дорого за три предмета?
Но ответ я и так знала.
Сама себе ранее всё объяснила, но всё равно оказалась не готова к названной сумме.
Где я возьму такие деньжищи?
— Что-то не так? — деловито уточнил он, отложил отчет в сторону, сложил пальцы в замок и положил руки на стол.
Я сфокусировалась на его лице, и молча мотнула головой, мол, всё так.
Хотя кашпо разбила не я, а эта пигалица.
Но кого это волнует?
— У тебя документы с собой? — зачем-то спросил он.
Я на автомате кивнула.
— Дай сюда. Мне нужны твои данные, вдруг ты надумаешь сбежать.
Это вряд ли…
— Можете вернуть мой пакет? Там сумочка с документами.
Он залез в пакет, достал сумочку и на несколько секунд завис, глядя в него, тряхнул головой и через стол передал мне сумочку.
Я расстегнула молнию, достала паспорт и отдала ему.
Зацепилась взглядом за свой мобильник и поняла, что ни звонков, ни сообщений за то время, что я здесь провела, мне не приходило.
Это что же получается, мужа с любовницей отпустили, и он по-тихому свалил с ней в закат?
Оставил меня один на один с проблемой?
Мы женаты пять лет, а он вот так просто бросил меня в беде?
Он же должен понимать, что Алмазов так просто меня не отпустит!
Вот тебе любимый и единственный.
— Надеюсь, ты понимаешь, что должна мне немаленькую сумму? — как гром среди ясного неба раздался голос Алмазова. — Ты уже придумала, как будешь со мной расплачиваться?
Глава 6
Вопрос повелителя отеля повис надо мной, словно Дамоклов меч.
Он прошелся липким взглядом по моему телу и зафиксировался на глазах. В глубине черных омутов заискрился шальной огонек.
Темный, пугающий и наполненный интереса взгляд.
Всё мое нутро завопило об опасности.
Алмазов прервал зрительный контакт, и я поняла, что во время зрительного столкновения я перестала дышать.
Боже мой, вот это я влипла!
Врагу не пожелаю оказаться сейчас на моем месте.
Хотя нет, я бы хотела, чтобы тут сидела мымра мужа. Вот, кто действительно заслуживает наказания, но никак не я!
Денис Викторович открыл паспорт, сфотографировал на телефон первую и вторую страницы, некоторое время с любопытством изучал фото, а потом закрыл и вернул мой документ.
Теперь я точно никуда не денусь.
Я забрала паспорт, судорожно соображая, как собрать всю сумму за короткий срок?
Я почему-то уверена, что он не даст мне два года рассрочки.
Может, кредит взять?
Раньше я никогда не связывалась с банками. Как-то не было необходимости обращаться к их услугам, хотя звонки с предложениями стабильно от них поступали.
И где умудрились мой номер откопать?
Как только мне исполнилось восемнадцать, я разместила свое первое объявление о наборе школьников, сама училась на первом курсе педуниверситета, но мне это никак не мешало заниматься с учениками, я школу закончила с золотой медалью и уже многое могла помочь освоить. Заработанных денег мне хватало, я научилась жить по средствам, но сейчас иного выхода, как влезть в кредитную кабалу банка, я не видела.
Мне и продать-то особо нечего, чтобы выручить такую сумму.
— Какого цвета на тебе трусики? — через толщу мыслей прорвался голос моего будущего кошмара.
— М? — я сфокусировалась на брюнете в надежде, что мне послышалось.
— Проверка связи, — хмыкнул он, обволакивая взглядом. — О чём задумалась?
— Размышляю над вашим вопросом и не знаю что ответить, Денис. Скажу честно, мне нужно немного времени, чтобы подумать. Я сейчас очень плохо соображаю, — призналась я.
— Понимаю, ситуация малоприятная. Всё-таки муж предал. А сколько вы женаты? — уточнил он, и я вспомнила, что дальше прописки он не заглядывал в мой паспорт.
— Пять лет, — спокойно ответила я, не понимая, к чему вопрос?
— Приличный опыт семейной жизни, — кивнул он. — Дети есть?
— Нет, — резче, чем нужно ответила я.
— Оу, неужели передо мной сидит представительница чайлдфри? — усмехнулся Алмазов.
Видимо, неверно истолковал мою реакцию.
Я тяжело вздохнула, не хотелось разговаривать с совершенно посторонним человеком о моих желаниях в отношении детей.
Эта тема для меня слишком болезненная, а он будто знал, куда целиться.