Ему есть, чем конвертировать, есть, как разменять. Можно сказать, имеется свой собственный самопальный преобразователь. Миксер.
С какой радости мне вдруг все это стало известно? Телепатическая связь? Какое-то сродство жертвы к охотнику? Возможно. Но, думаю, ему просто нужен мой страх.
Страх, как фермент. Страх, как... удобрение. Ведь неслучайно он остановился на полпути, забрал только половину моего времени. Растения обрезают, чтобы они пустились в рост. Вот и он хочет, чтобы я попрочнее уцепилась за жизнь. Чтобы судьба моя отрастила себе новые вероятности.
Хочет умножить грядущую жатву.
Сколько он уже так живет? О, это интересный вопрос. Знай я наверняка, все было бы проще. Но мне почему-то не кажется, что мой вампир по-настоящему стар.
Я улыбаюсь и гляжу на монету. Та по-прежнему сияет у меня в руке. Сначала я даже не знала, что выбрать. Количество предложений на онлайн-аукционах для новичка просто ошеломительное. Керамика? Статуэтка? Что-нибудь ювелирное? Я только знала: предмет мне нужен достаточно старый.
В итоге решила остановиться на монете. Возможно, потому, что на них пишут даты. Ну, с какого-то момента стали писать.
Вот только насколько старая монета мне была нужна?
Никогда не задумывалась, что на свою зарплату могу купить, например, пригоршню римских денариев. В моем представлении такие вещи должны стоить исключительно дорого. Они и стоят - те, которые редкие. А вот обычные, как оказалось, вполне доступны.
Я, впрочем, решила не ходить во времени далеко. И выбрала простой серебряный крейцер. Тысяча шестьсот двадцать шестого года. Почему? Не знаю. Может быть, интуиция.
А может, и нет.
В любом случае, идею придется проверить.
Пыль все так же плывет в сонном воздухе комнаты, и все так же дымит за окном котельная. Я смотрю на профиль на монете: в нем чудится что-то смутно знакомое. Хотя вот тут уже наверняка просто случайность. Я вздыхаю и кладу монету в рот. Как там пишут про некоторые лекарства? Применяется сублингвально?
Увы, это было бы ненадежно. Придется все-таки ее проглотить. Хотя задача нелегкая.
Наконец - сделано! Несколько не очень комфортных мгновений, и монета уютно ложится внутри меня. Старая - в новом. В надежном, очень современном чехле.
Надеюсь, от этого я пока не умру.
Теперь важно одно: чтобы мой вампир пришел за мной.
В последнее время я действительно стала очень проницательной, - но даже сейчас не знаю, где он живет. В какой части города. Похоже, что где-нибудь на окраинах. Посреди стекла и новостроек, там, где история еще только начинает писать себя. Возможно, в Шушарах?
Я закрываю глаза и изо всех сил, очень громко его зову. Получилось ли достаточно перепуганно? Думаю, да.
И тут меня взаправду охватывает беспокойство. Лихорадочная тревога, полная невозможность остаться на месте. А вдруг... Вдруг он все это предусмотрел? Вдруг это часть его плана? Я ведь не первая. Нет, я далеко не первая у него. И сейчас он придет и рассмеется. Может, облизнется даже при виде робкой надежды, которую предстоит только пожать.
Мол: знаешь, сколькие делали так до тебя? И где они теперь?
Я подскакиваю с дивана и мечусь по залитой солнцем квартире: две комнаты, просторная прихожая и даже кладовка. В ней я нахожу много пыли и старый мольберт. Откуда он? Уже не вспомнить.
А вдруг... Вдруг он придет и сходу что-нибудь заподозрит? Например, по тому, как я буду с ним говорить. Более чем вероятно. И я принимаюсь ходить туда и сюда по коридору, проговаривая скороговорки одну за одной. 'Цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла'. Не очень оптимистично, мда. А если так? 'Молодец против овец, а против молодца сама овца'?
Да, овцой я себя и чувствую. Жертвенным ягненком.
Тут меня разбирает смех. Я прижимаюсь спиной к стене и смеюсь, смеюсь. Что разбегалась-то, в самом деле. Возможно, сегодня он вообще не появится. Куда ему торопиться?
Успокоившись, я возвращаюсь в комнату, к моим окну и дивану. Отвожу в сторону тюль, открываю форточку, стою под ней и жмурюсь. Холодно, но и что с того? Жертвенный ягненок умрет не от простуды.
Наконец, форточку я закрываю. И тут понимаю: нет, он все же придет.