Пленных было довольно много. Как мужчин, так и женщин. Они с ненавистью смотрели на римлян и эта ненависть была главной причиной, по которой хаттам удалось выжить в неволе. Дороги назад уже нет, скорее всего эти люди закончат свою жизнь растерзанные зверьми на потеху кровожадной толпе или, в лучшем случае, до конца своих дней останутся рабами. Однако хатты испытывали не только ненависть, презрение, но и позор. Как могло так случиться, что они, свободные воины, живыми попали в плен к римским собакам? Предки проклянут их, а соотечественники будут презирать, потому что гораздо почетнее быть воином, павшим, защищая свою родину. Но никто не знает, по каким обстоятельствам эти люди попали в число пленных. Возможно, у них не было времени, чтобы умереть. но не было ни малейшего сомнения, что большинство из этих людей предпочли бы смерть позорному пленению, а пока они не могли надеяться на то, что боги пошлют им ее. Смерть была бы лучшим избавлением от позора. Соотечественники будут проклинать их за то, что они опозорили гордое племя хаттов, запятнав его честь трусостью. Но разве было это трусостью? Нет, так распорядились боги.
Вместе с другими пленными в повозке была и Филлида, которая положила голову на плечо Сигурта, пытаясь хоть немного забыться сном. Она не верила в происходящее: все произошло настолько быстро, словно ее жизнь превратилась в один фрагмент спектакля. Еще недавно они бежали по зарослям леса, где ветер раскачивал ветви деревьев, чья листва шелестела, будто хотела предупредить их об опасности, надвигающейся вслед за криком совы. Где они могли бы распугать всех духов, или наткнуться на болотные огоньки, заманивающие добрых путников в непроходимую топь. Филлида мысленно прощалась с этитми краями, чья девственная природа навеяла на нее поток воспоминаний о лесной хижине, о хаттах, которые сначала так любили ее, о бесстрастном лице Ромильды, чьи глаза метали громы и молнии от гнева, вызванного исчезновением чужеземки. При воспоминании о грозной жрице, страх снова закрался в душу Филлиды. Да, Ромильды здесь нет, но Филлида постоянно видела перед собой ее лицо. Все здесь было наполнено гневом и ненавистью, которые испытывала жрица к девушке. Образ Ромильды повсюду преследовал ее, она чувствовала ее немое присутствие. Ну конечно, все это были лишь глупые предрассудки, игра воображения. Какое зло могла бы сейчас причинить жрица? Филлида решила хоть на время забыть о Ромильде, ведь они были уже близки к Риму. Рим... Вечный город, колыбель ее детства. Здесь Филлида провела лучшие годы своей жизни, это был ее мир, ее родина. С трепетом сердца Филлида ждала того момента, когда она снова вступит на родную землю. Она тосковала по величественным колоннам, храмам и мраморным статуям. Только человек, знающий, что такое разлука с родными местами, мог понять ее. Это детское нетерпение, вызванное приближением к родному городу, разбудило в душе Филлиды еще не успевшую затянуться рану. Она никогда не сможет вступить в Рим, как свободный человек, ее больше не существует. Осталась лишь жалкая рабыня, из которой сделают посмешище в храме чужеземной богини. Вот кто она. Неожиданно любовь к Риму, которую испытывала Филлида, переросла в ненависть. Рим - центр цивилизации, как ты можешь быть таким жестоким! Разве ты какой-нибудь варвар, всю жизнь живший в лесной глуши и не знающий до сих пор, что такое книга?! Хаттов можно понять, но не тебя, миродержавный Рим, повелитель всех государств и народов! Ты в один час могущественный владыка мира и жалкий раб своих страстей. Твою жестокость, Рим, познали тысячи людей, тысячи гладиаторов в амфитеатре, умирающих, чтобы позабавить толпу. Каждый раб испытал эту жестокость на себе, каждый узник, попавший в тюрьму по ложному обвинению испытал на себе тиски палача, но ты не знаешь, вечный город, что тиски ненависти невинных жертв постепенно сжимают и тебя. Ты - город разврата и роскоши, кругом царит обман и лицемерие. Нет, ты хуже, чем злобный варвар, зверства которого ничто, по сравнению с изощренными пытками, которые изобретают твои палачи. Ты проводишь свою жизнь в пирах и увеселениях, любишь наслаждаться страданиями других и после всего этого ты, римский народ, продолжаешь считать себя цивилизованным? Любой варвар окажется чище и праведнее тебя! Как можно допускать, чтобы умирали невинные люди, а лгуны и лицемеры жили, погрязнув в разврате. Филлида вспомнила о Тертулле: "Юния убило то, что он всегда любил говорить вслух то, о чем думал и виноват во всем Домициан, который превратился в тирана для своего народа. Он жалкий, похотливый трус, возомнивший себя богом".