Филлида открыла глаза. Она уже не чувствовала ни жара, ни холода. Сколько прошло времени? Филлида не знала этого, как впрочем и того, почему палач не приходит за ней. Внезапно она услышала крики несчастной жертвы, которую мучил палач. Раздавался запах паленой кожи.
Филлиду передернуло от ужаса. А вдруг она не сможет вынести пыток? Сколько она продержится, не унизив себя? Конечно, Домициан придет насладиться видом ее мучений. Она представила зверскую самодовольную улыбку на его губах. Чудовище!
Филлида не знала, сможет ли она мужественно вытерпеть пытки, не проронив ни звука. Она ясно видела сейчас орудия пыток: клеймо, тиски, щипцы для терзания плоти, а также клещи и плетки, дыба для отделения частей тела от туловища.
Филлида была в холодном поту: "Нет, я не выдержу этого кошмара, чтобы с достоинством отойти в мир иной".
Она все явственнее слышала крики жертвы в соседней камере пыток, которые переходили в душераздирающие вопли. Этот ужас продлился целую ночь, наконец жертва затихла. Филлида прошептала про себя молитву бессмертным богам, за ее душу. Она молилась и за то, чтобы боги послали ей терпение и мужество, тогда ей удастся выдержать все муки , как бы ни терзали ее смертную плоть клещи палача. Внезапно Филлида почувствовала прилив сил, словно боги внемли ее молитвам. Перед ее глазами встал образ жрицы Исиды:
- Думай о вечности!
Да, ничто не вечно в этом мире, ибо это мир преходящий. Филлида знала, что теперь она сможет выдержать любые пытки. Она будет гордо и торжествующе смотреть в глаза Домициану, наводя на него ужас. Она понимала, что пребывание здесь лишь временное, а вечная жизнь начинается там, в загробном мире.
"Тысячи людей умирают в камере пыток по вине кровожадного тирана, а я стану в страхе трепетать при виде палача?" - подумала Филлида. Она не знала, откуда взялась в ней эта великая сила, но чувствовала, что сможет претерпеть все, с миром отойдя в царство Плутона. Филлида вспомнила слова Сигурта: "Фрия не оставит нас". Кровь закипела в каждой жилке, она даже хотела, чтобы палач пришел именно сейчас, пока она пребывала в таком состоянии. "Я больше не боюсь пыток палача, Домициан никогда не дождется, чтобы я упала перед ним на колени и молила о пощаде. Боги ниспослали мне силу свыше"...
Филлида только сейчас поняла смысл существования египетской богини Исиды - что бы ни происходило в этом мире, все отойдет в вечность... Об этом говорили и бесстрастный взгляд и холодная улыбка на губах Исиды. Только здесь, в подземелье, Филлиде удалось постичь мудрость. Вдруг она услышала шаги и позвякивание ключей. "Это идет палач", - подумала девушка. Но вместо палача увидела центуриона.
- А где палач? - спросила Филлида.
- Ты свободна, - произнес центурион.
Девушка вопросительно посмотрела на него, думая, что это очередная шутка императора.
- Домициан пал от рук заговорщиков, а имя его предано забвению. Император Нерва возвращает тебе все твое имущество, госпожа, - объяснил центурион. Филлида отказывалась в это верить: все не может закончиться так просто. Она оперлась на руку центуриона, потому как ей было трудно идти, чтобы вновь увидеть солнечный цвет.
Филлиде было возвращено все ее имущество: дом, богатство, положение в обществе. Она снова стала такой, как прежде, до ее побега из Рима. Тиран был мертв и жизнь возвращалась на круги своя. Филлида вновь обрела вкус к жизни, ее больше не преследовали призраки из прошлого, она всегда стерла из памяти образ Ромильды, давно мучивший ее. Вся жизнь была впереди! Чего еще можно было желать? Порой Филлиде казалось, что это был прекрасный сон, она так отвыкла от прежней жизни! Но это были не глухие леса диких варваров, не египетский храм, а ее дом, улица, это был Рим! Ее родной город! Филлида знала, что больше не сможет покинуть его, скитаясь в чужих краях, здесь была вся ее жизнь, в этой милой сердцу стороне. Она больше не будет скрываться от Домициана, поэтому как люди предали его имя забвению, он ушел в вечность...
Филлида послала своего раба к одному торговцу этим товаром. Она хотела предложить работорговцу выкупить хаттскую рабыню по имени Халльгерт, разыскав где бы она ни была. За это Филлида предлагала ему круглую сумму и скоро смогла обнять подругу:
- Авенахар, ты здесь! - воскликнула Халльгерт. - Сама Фрия послала тебя ко мне!
- Халльгерт, я бы не смогла не выручить тебя! - отвечала Филлида.
Халльгерт была поражена великолепием дома своей подруги и подумала, что, быть может, Авенахар действительно само воплощение Фрии, принявшее свой истинный облик. Еще Халльгерт расказала Филлиде про то, что видела Сигурта на одной из окрашенных улиц города. Обнявшись в последний раз с подругой, хаттка сказала, что хочет вернуться на родину и это, конечно, было ее право, как не жалко им было расставаться. Филлида дала Халльгерт денег на дорогу и подарила ей дорогие платья и украшения:
- Прощай, Халльгерт! Быть может судьба когда-нибудь снова сведет нас вместе!
На следующий день Филлида послала своих рабов разыскать Сигурта, описав им улицу, на которой Халльгерт видела его в последний раз.
Хатт остановился, не решаясь войти в этот огромный, роскошный дом, в котором, возможно, обитают боги. В таком великолепии не может жить простой человек. Однако рабы настойчиво приглашали его в дом. Сигурт нерешительно ступил на пол, выложенный яркой мозаикой, думая, что он сейчас треснет и провалиться. Видя, что этого не происходит, воин все-таки вошел. Это был не дом, а какой-то сказочный дворец: стены его расписаны фресками, бьет фонтан, повсюду прекрасные статуи из белого мрамора и хрупкие вазы. Хатт не мог надивиться на все эти невиданные для него вещи. Он не мог понять, откуда берется вода, вытекающая из каменного бога, называемого статуей? Как можно сделать такие статуи и вазы? Может все это создали боги? И вот, наконец, вышла она, Авенахар. Сигурт не мог узнать в ней прежнюю девушку, всегда одетую в грубое платье, никогда не носившую драгоценностей. На Филлиде была дорогая палла, руки ее украшали золотые браслеты, на шее красовалось ожерелье, на ногах красивые сандалии. Волосы были собраны, как у всех римских женщин с вплетенными нитями жемчуга. ее улыбка была завораживающей.
Теперь Сигурт не сомневался - это была богиня Фрия. Ее нельзя было не восхищаться. Хатт знал, что Фрия принимала разные облики, чтобы ввести в заблуждение смертных людей, но теперь он видел истинный облик этой богини - такой, какой она была сейчас: красивая, великолепная, вызывающая восторг...
И хатт чувствовал, что он безумно любит эту богиню, умеющую перевоплощаться, и что теперь их не сможет разлучить никто.