Через несколько дней к холму пришел Сигурт. У него был ужасно жалкий вид. Глаза ввалились, лицо было бледным и худым, он хромал и рана на ноге кровоточила. Одежда была в грязи и сам воин казался подавленным. Он быстро освободил Филлиду и Фредемунд и присел на камень, не произнося ни слова.
- Сигурт, - произнесла Фредемунд. - Я уже все знаю, так распорядились боги.
- Боги?! - воскликнул воин. - Как боги могут допускать такое?
Сигурт опустился на колени, сжимая в руках комья земли. Женщины увидели, как он зарыдал. Воин, который столько раз видел смерть перед глазами, сейчас рыдал, как беспомощная женщина. Он упал на землю, уткнувшись в нее лицом и судорожно сжимая ее в руках:
- Фрия-мать, возьми меня к себе... я не могу смотреть на это, ибо это выше моих сил... Смотреть на то, как убивают твоих братьев и сестер, как погибает, захлебываясь в крови, весь твой народ и никто не в силах ему помочь. Смотреть, как топчут ногами твои святыни и бездействовать! О Фрия, поглоти нас всех, чтобы мы ушли от позора...
Воин умолк и долго лежал так, не поднимаясь, словно впал в какое-то забытье. Могло показаться, что он умер. Фредемунд слегка дотронулась до него, Сигурт встал и быстрыми шагами направился к деревне. Женщины пошли вслед за ним, с трудом ступая на ноги: после нескольких дней бездействия, конечности отказывались повиноваться.
Филлида снова вступила на землю хаттов, только теперь это уже была не мирная деревня, где слышались веселые голоса людей, а погрузившееся в сон царство мертвых, где слышались шаги смерти. Филлида не могла поверить в то, что видела, настолько ужасной показалась ей эта картина. На месте домов было большое пепелище, везде царила разруха. Изображения Фрии валялись втоптанными в грязь, священные рощи были уничтожены. Теперь Филлида встречала не улыбающиеся лица, а хмурые, злобные, искаженные болью образы, отдаленно напоминающие людей, хотя больше эти люди были похожи на призраков, печальных духов. Не было семьи, в которой обошлось бы без огромных потерь. Большинство хаттов убили или взяли в плен, что считалось позором и было еще хуже. В деревне стояли плач и стенания, жалобы на свою суровую участь богам. Какой-то бедняга корчился в предсмертных мучениях, призывая на помощь Фрию. Какой-то мальчик звал свою мать. Филлида узнала в нем сына Халльгерт, которую или убили, или увели в плен. Девушка взяла ребенка на руки, чтобы тот не плакал.
- Отдай его мне, я о нем позабочусь, - сказала Хельгруна, - забирая малыша из рук Филлиды.
Жрицы, накинувшие поплотнее капюшоны, читали молитвы, чтобы боги смилостивились над ними. Но, очевидно, боги остались глухи к их мольбам. А какая-то женщина пронзила себя копьем, чтобы не видеть, как умирает ее сын. Филлида закрыла глаза. Это был кошмар. Она мечтала о том, что сейчас откроет их и снова увидит мирную деревню, что все окажется лишь игрой воображения или страшным сном, который рассеется, словно дым от костра и все будет как прежде: и дома, и рощи, и поля, на которых зреет урожай. Или услышит ржание лошадей в конюшнях и радостные возгласы охотников, возвратившихся с добычей. Но открыв глаза, Филлида увидела яростный, испепеляющий взгляд Ромильды, который пронзал ее насквозь и обжигал своим дьявольским пламенем. И тут Филлида поняла, что она обречена. Теперь Ромильде ничего не стоит уничтожить ее. Кто из этих убитых горем людей встанет на ее защиту?
ЧАСТЬ 3
1
Подозрения Филлиды оправдались: Ромильда не упустила случая, чтобы обвинить ее во всем случившемся. Для этого было подходящее время. На фоне разрухи, хаоса и злобы, посеянной в сердцах хаттов - не лучший ли способ отомстить, погубить ненавистную жрице чужеземку? Да, семя упало в подготовленную почву. После всех бед и напастей, разом свалившихся на хаттов, не составит труда обвинить Филлиду в колдовстьве, ведь люди не забыли еще вещих слов предков: "Чужеземцы не должны ступать на священную землю, иначе никто не сможет спасти вас от беды". Ожесточенные сердца людей не способны теперь были подчиняться голосу разума: они все потеряли, хуже уже не будет. Им надо выместить на ком-то свою злобу, найти виновного во всем случившимся, хотя кого можно было винить? Так или иначе, но эти люди превратились в диких зверей, подчинявшихся только инстинктам. Они забыли про то, что еще недавно боготворили Филлиду, потому что она спасала их от болезней и давала мудрые советы. Все равно чужеземка останется чужеземкой. Филлида не их племени, она не выросла в этих местах, она никогда не испытывала чувство благоговейного ужаса перед обрядами жриц. А Ромильда, великая жрица Фрии? Ромильда всегда наставляла хаттов на путь истинный, предостерегала от напастей, защищала о бед, молилась за них богам. Только ей была известна великая сила Фрии, наконец. Теперь, когда случилось огромное несчастье, когда все было потеряно, люди снова обратились к богам, чтобы они помогли и защитили их. А с богами они могли общаться только через Ромильду. Теперь хатты были готовы идти за ней куда угодно, моля о помощи, ведь только она знает, за что боги покарали их и какой ценой получить прощение. Ромильда была своя. Они знали ее с детства. Она выросла среди этих таинственных лесов и болот, год за годом впитывая в себя мудрость. Ромильда говорила устами Фрии и только жрица могла спасти свой народ. Хатты полагались на нее, они хотели получить прощение богов. Да, в самую трудную минуту люди всегда обращаются к богам. Так было и будет всегда, сколько бы веков и тысячелетий не минуло.