— А как себя ведут твои потенциальные подопечные? — уложив в голове все услышанное, полюбопытствовал я.
— Валя с Варей целыми днями отрабатывают боевые связки, которые ты им показал, лупят одна другую так, что страшно смотреть, и научились тянуть энергию из воздуха во время схватки…
Тут в нашу беседу вмешалась Лосева, тянувшаяся на соседнем мате:
— Сегодня утром Филимонова, уклоняясь от слишком быстрой серии атак Глотовой, ушла в рывок. А после того, как смогла его повторить, прервала тренировку, утащила напарницу к себе и в данный момент помогает освоить этот тип перемещений. Дабы их боевая двойка смогла похвастаться вам общим достижением…
— Получается, что эта парочка переплюнула весь личный состав СБ? — весело спросила моя родительница.
Аня утвердительно кивнула. А я додумал мысль, пойманную за хвост, и озвучил принятое решение:
— Мам, как покажут это достижение, бери под свое крыло, торжественно вручай личные пистолеты и начинай давать практическую стрельбу.
— А зачем им в наше время практическая стрельба? — удивленно спросила она и ответила на этот вопрос сама: — Хотя, о чем это я? Во-первых, личное оружие, да еще и полученное из моих рук — это символ статуса и, в то же самое время, стимул для остальной молодежи, а, во-вторых, практическая стрельба — это способ наработки навыков поражения целей в движении, улучшения координации движений, мышечной памяти, выносливости, психологической устойчивости, повышения дисциплины, умения видеть бой и много чего еще. Опять же, кто мне мешает дополнить стрельбу магией?
— Никто… — без тени улыбки ответил я, затем представил толпу женщин на стрельбище, вспомнил о «птеродактиле» и рассказал о его нападении.
— Не дурили, не дурим и дурить не будем… — так же серьезно заявила моя родительница, услышала шелест открывающейся двери и повернулась к ней. А через мгновение округлила глаза и предвкушающе заулыбалась.
Дверь находилась за моей спиной, но я «держал» этот сектор чувством Воздуха. Поэтому интерпретировал ощущения, передаваемые этой стихией, и на всякий случай уточнил догадку, возникшую в сознании:
— Это ты, Наташ?
— Да, мой господин! — радостно промурлыкала она. И убила: — Принесла на пробу первый урожай клубники, выращенный нашими Природницами…
…С шестнадцати до девятнадцати ноль-ноль тренировались. Первый час посвятили экспериментам с новыми заклинаниями. Следующие полтора — наработке чувства плеча при ведения боя в парах, шлифовке тактики ведения поединков в этом режиме и разработке взаимодополняющих боевых связок. А последние тридцать минут убили на игру в магические салочки — метались по помещению рывками с тычковыми ножами наперевес и пытались достать хоть кого-нибудь.
С учетом того, что играли под ускорениями, по правилам «Каждый за себя» и вкладываясь в каждый удар — благо, наши покровы позволяли держать атаки и пожестче — пропотели насквозь, сорвали дыхание и задолбались до состояния нестояния. Поэтому стоило мне прервать это веселье командой «Все, закончили…», как все четверо переместились к матам. Но если матушка прыгнула к первому, точно зная, что я уступлю ей «самое козырное место», и сходу рухнула на него, то на второй мы упали втроем. Нет, не в одну точку, но практически вповалку.
Да, Лосева с Красовской собрались с силами, встали на четвереньки и потопали к третьему, но моя родительница, заметив это непотребство, нашла в себе силы повредничать — в стремительном рывке дотянулась до щиколотки личной целительницы, дернула на себя и ехидно заявила, что ее любимый сын не кусается, а значит, сбегать от него — моветон.
— А я и не сбегаю… — мгновенно сев на ее волну, заявила Наташа. — Я иду за телефоном моего господина. Ибо уверена, что он обязательно кому-нибудь понадобится именно в тот момент, когда хорошенечко расслабится…
— А ты, Ань, наверное, охраняешь подругу? — хихикнула «родственница».
— Нет… — вздохнула целительница. — Я сделала тестовый шаг, поняла, что двигаться выше моих сил, и теперь мысленно восхищаюсь самоотверженности личной помощницы Олега Леонидовича.