…С хозяином доходного дома и «Скрягой» я разобрался от силы минут за тридцать пять. И добился всего, чего хотел: первый клятвенно пообещал «немедленно вызвать» специалистов какой-нибудь логистической компании, помочь им упаковать все личные вещи Красовской в контейнер и оплатить его доставку до моего родового поместья, а второму настолько не понравилась перспектива отвечать перед Законом за торговлю подданными Императора, что бедняга перевел Наталье не только деньги, честно заработанные ею за неполный месяц, но и солидную «премию». После чего заявил, что не имеет к женщине никаких претензий.
Решать проблему с Кологривовыми в три ночи по времени Владимира было бы редкой глупостью, поэтому я посоветовал «беглянке» снова вырубить телефон, вызвал к себе Жарову и толкнул небольшую речь:
— Мария Тарасовна, Наталья Георгиевна — мой агроном в статусе, равном вашему. Только вы несете ответственность за жилую часть усадьбы, а она — за тепличное хозяйство и все, что с ним связано. Далее, моя матушка выделила Наталье Георгиевне покои, расположенные под покоями Анны Филипповны, поэтому проводите девушку туда, поселите и поставьте на довольствие, а после завтрака поручите Вале или Варе провести Наталье Георгиевне экскурсию по моим владениям. И последнее: во второй половине дня лично представьте Наталью Георгиевну подругам, изъявившим желание работать в тепличном хозяйстве, и помогите найти с ними общий язык.
— Как я понимаю, Наталья Георгиевна должна питаться вместе со мной и командирами смен?
Я подтвердил. И добавил:
— Да, чуть не забыл: попросите мужа выдать Наталье Георгиевне рацию и научить ею пользоваться.
Жарова взяла под козырек и увела Красовскую, а я посмотрел на часы, набрал матушку и сообщил, что до прибытия очередной партии «пациентов» осталось всего ничего. И ведь как в воду глядел: борт прибыл на четверть часа раньше, чем обещал Ремезов, да и егеря не тупили, так что нам пришлось чуть-чуть ускориться. Впрочем, никто не стенал: мы спустились в «операционную», в привычном режиме «погасили» ядра первой пятерке «доноров» и сделали перерыв. Я влил энергию, полученную на халяву, в кластеры, ответственные за покров, скинул взгляд в себя, уставился на родительницу и минуты через полторы расплылся в счастливой улыбке: ее, наконец, подняло на четвертый уровень развития!
Следующие три порции энергии я вложил в туман, разряд и рывок, Аня вбухала две трети в лечение, а одну — в покров, а матушка «разогнала» разряд и регенерацию. Потом эта парочка ускакала лечить и лечиться, а я прогулялся по коридору, вышел из дома через заднюю дверь, с наслаждением потянулся и «сонно» поплелся к вертушке, продолжавшей молотить винтами. По дороге дал команду егерям начинать выносить тушки эдак минут через шесть-семь, добрался до винтокрылой машины, заглянул в десантный отсек, поздоровался с врачами и вояками сопровождения, в очередной раз пожал руку замотанному Ремезову
и вопросительно мотнул головой, оценив нестандартную яркость улыбки, внезапно появившейся на его лице:
— Случилось что-то хорошее?
— Можно сказать и так… — весело ухмыльнулся прокурорский, переслал мне какой-то файл и посоветовал прочитать название документа.
Я, естественно, послушался. И тоже заулыбался. Почему? Да потому, что Анатолий Игоревич выполнил обещание и продавил пожалование Анне Филипповне личного дворянства!
— Приятные сюрпризы случаются… — вполголоса заявил Петр Романович и попросил поздравить «ее» от его имени. А потом посерьезнел, взял меня под руку, отвел подальше от вертолета и поделился информацией «не для всех»: — Дознаватели раскололи Полякова и показали государю видеозапись монолога, в котором генерал описывал продуманный план смены правящей династии. Виктор Константинович вышел из себя и приказал покарать заговорщиков по всей строгости Закона. Затем позвонил Анатолию Игоревичу и распорядился лишить Дара всех, кто отметился хотя бы в одном противоправном действе. Так что ориентировочно через полчаса к вам прилетит еще один вертолет. Со вторым постоянным сопровождающим. Он тоже из наших, прокурорских, и не болтлив. А все остальное вам расскажет мой начальник — он собирался к вам вырваться в районе полудня, чтобы извиниться за одностороннее изменение договоренностей и хоть немного отдохнуть от безумной нервотрепки.
— Буду ждать… — буркнул я и спросил, взяли ли двух «бегунков».
Ремезов отрицательно помотал головой: